— Берёзового угля?
— Того, что в горн идёт. Можно и дубового, но не думаю, что его много можно быстро добыть.
— Много просишь, — задумчиво произнёс кузнец. — А молот какой надо? Наковальню али ещё что?
— Я не ковать собрался. Секрет не скажу. Но если поможешь — тебе продам этот уклад. Али откажешься?
— Мню я, сказки ты сказываешь. Потому дать просто так ни крицы доброй, ни угля тебе не могу.
— Дирхам? — произнёс Ярослав, доставая из кошелька серебряную монету.
— Два.
— Это ведь сильно дороже. За то, что я прошу, и один дирхам — много.
— Может, и дороже, да кто ещё тебе в том поможет? К Кенту пойдёшь — он за один возьмётся. Но сделает лишь по будущей весне.
— А ты?
— Дней через десять у тебя будет первая треть. Ещё через десять — остальное.
— Родичи помогают? Заготавливают крицу с углём и тебе подвозят по надобности?
— Так, — кивнул Мал.
— Хорошо. Два дирхама за три большие корзины доброй крицы и тридцать — хорошего угля. Одну — вперёд, одну — после поставки.
— Годится, — кивнул кузнец, вставая и протягивая руку, чтобы скрепить рукопожатием сделку.
И судя по довольному лицу, обманул он Ярослава крепко. Ну и пусть. В эти времена очень высоко ценился материал, а вот труд — нет. Так что даже один брусок стали килограмма в полтора из всего этого вороха окупит не только все затраты, но вчерашнюю прогулку «по магазинам» в изрядной степени перекроет. За добрый уклад, из которого можно славный меч сделать, удачные вожди викингов могут по весу серебра дать. Не факт, правда, но могут. А вот полвеса — вполне наверняка.
Кроме того, удалось сговориться с Малом о ремонте обоих кольчуг. Дело непростое. Проволока требовалась, которую в здешние времена не так-то и просто тянуть. Однако кузнец взялся, потребовав в уплату один из мечей. Поторговались. Сошлись на боевом топоре. Тоже дорого за добрый сшив нескольких железных колечек. Но эта наглая, ухмыляющаяся морда чувствовала себя уверенно. Да и как иначе? Считай, монополист, хотя такого слова он и не знал…
[1] Возле Гнездово можно было уйти по притоку и далее волоком попасть в Западную Двину, а чуть дальше — на месте современного Смоленска — точно так же, но уже в Ильмень.
[2] Золото к серебру шло примерно 1 к 12.
Глава 5
— Опять ты гадишь где попало⁈ — воскликнул Ярослав, заметив, что Любава опять игнорирует спешно возведённый туалет класса сортир[1]. Не так, чтобы она именно что гадила где попало, но утрирование в таком деле было нелишним.
— Отстань! — раздражённо воскликнула она.
— Кошка бездомная и та следит за тем, где оправляется! А ты?
— А что я?