А значит, что? Правильно. Нужно подождать, пока Девятко и Неждан[4] закончат выделывать необходимый объём эрзац-кирпичей, и приступить к опытам. Они их в деревянной оправке из глиняной смеси лепили да сушили пока под наспех сооружённым навесом. Нормальной печи для обжига не было и не предвиделось в ближайшее время, так что кирпичи должны были выйти очень убогие, но всяко лучше, чем их полное отсутствие. Тем более что в оригинальных персидских да индийских печах применялись и куда более поганые материалы. Короче, сойдёт и такая погань. А дальше? А дальше как получится. Ситуация может повернуться по-разному. От крайне благоприятной и всеобщего одобрения до быстрой и мучительной смерти под пытками, дабы он все свои секреты рассказал «уважаемым людям». Планы строить в столь нестабильной обстановке можно было лишь на очень непродолжительный период. Да и то — не столько планы, сколько сценарии возможных действий…
[1] Имеется классический туалет класса «выгребная яма с будкой над ней».
[2] В архаичном древнеславянском языке неукоснительно соблюдались правила открытого слога и восходящей звучности, что нарушалось словом «сортир» всецело. Так что коверкали его как ни попадя.
[3] Отголоски той старины далёкой сопровождают нас и в XXI веке, на пикниках или даже просто на улицах.
[4] В старину эти имена писались и озвучивались иначе, но не будем ломать язык.
Глава 6
Прошла ещё неделя.
Ярослава потихоньку накрывало понимание того, КУДА он попал. Слишком быстрый переход и стрессовая ситуация не позволили сразу всё нормально осознать. А тут накатило. И он закусил удила.
Да чего удила? В момент панического удара он мог задницей перекусить ломик. Хорошо хоть такие эмоциональные состояния у него проходят не по буйному сценарию. Так — лежал ночью рядом с мерно сопящей Любавой и чуть подрагивал от накрывшего всё его тело напряжения. Ему хотелось кричать, выть, материться в припадке отчаяния. Но обошлось. Просто утром он оказался невыспавшийся и очень мрачный. Словно с того света вернулся. И деятельный. До ужаса деятельный. Он-то плод быстрого XXI века, который сопоставим с IX как реактивный самолёт с верховым пони. Мерные, спокойные, размеренные дни местной пасторали взорвались от метаний этого «ужаленного паровозика».
«Зима близко!» — пульсировало в его голове. «Кругом враги!» — орали бегущие следом панические мысли.
И он пахал! И остальным продыху не давал. Кормил сытно. За чистотой следил. И не давал продыху. Ибо каждое «завтра» могло оказаться последним. Он ведь даже год пока выяснить не смог. Что-то в районе 858-го. Плюс-минус года два-три. Не суть. Главное, времени до проблем с Рюриком и Олегом оставалось очень немного…