— Ох… А арсенал?
— Кому охота снаряжать бедноту? Тем более что благодарить она будет не их, а тебя. Кому польза от арсенала? Ты ведь, выходит, покупаешь любовь бедняков за счёт богатых. Ну кому такое понравится?
— Хорошо. А что не так с крепостной стеной?
— Всё, — улыбнулась Преслава. — По старым обычаям верховодит в укреплённом городище военный вождь. Даже вне войны. А ты им предлагаешь вот так взять и своими руками…
— Понятно, — тяжело выдохнул Ярослав.
— Вот я и говорю — иной раз, словно малыш. Таких простых вещей не знаешь.
— Скорее не придаю значения. Ведь если на одной чаше весов лежит твоя жизнь и жизнь всех твоих близких, а на второй вот эта мышиная возня, то выбор очевиден. Для меня. И всё-таки они самоубийцы. Какая разница, кто будет править Гнездом, если в нём не останется живых жителей?
— Пока ты справляешься.
— А если не справлюсь?
— Никто в это не верит. Люди уверены, что боги специально послали тебя Гнезду, дабы защищать его от невзгод.
— Мне бы их уверенность… — покачал головой Ярослав.
— Ты так не думаешь?
— Я думаю, что меня забросило сюда в качестве наказания.
— Я тоже твоё наказание? — выгнув бровь, спросила Преслава.
— Да. Я люблю тебя. Чего скрывать? Но у нас не может быть детей. От мысли об этом мне становится больно и обидно. Очень. Ты единственный человек здесь, в котором я нахожу отдушину. Ты мой лучик света и тепла. И то, что ты не сможешь стать моей женой, выглядит словно насмешка. Будто бы боги потешаются надо мной… над нами…
Глава 5
Не добившись положительного результата с советом старейшин, Ярослав пошёл на прямое обострение. Он прошёлся по своим сторонникам и пригласил их приходить на тренировку. Хотя бы разовую. Никто ведь не запрещал. Более того — старейшины прилюдно говорили о великой пользе этого дела.
Его услышали и пришли. Человек семнадцать. «Не всех отпустила мама». Но пришли, что уже хорошо. Прежде всего Мал, Кент со своими людьми, которые накануне и так поддержали Ярослава в бою. Ну и кое-кто из бедняков, взбешённый нерешительностью старейшин. Вот их-то Ярослав и попробовал учить основам «шагистики» на небольшом пятачке быстро притоптанного снега. Самым простым вещам — идти по прямой общим строем, не разрывая его. Под команды. Раз. И шаг. Раз. И второй. А потом, дойдя до края пятачка, развернуться, построиться — и заново.
Эта тренировка стала этаким демаршем. Своего рода «95 тезисами» Мартина Лютера, прибитыми к дверям Замковой церкви в Виттенберге. Ярославу нужно было спровоцировать старейшин к активным действиям, потому что тянуть дальше было смерти подобно. Поняли ли Кент с Малом, что, выходя на эту тренировку, окончательно стали людьми Ярослава? Что обратной дороги им больше не будет? Может, и не поняли, но что-то подобное однозначно почувствовали. И всё равно — решились. Их внутреннее психологическое сопротивление ушло.