— Спасибо, — поблагодарила, торопливо поднимаясь на ноги, и, смущённо отвернувшись, направилась к Рыжей за одеждой.
— Завтракаем и уезжаем. До наступления ночи нам надо успеть дойти до врат.
— Хорошо, — произнесла и, подхватив одежду, поспешила к орешнику.
Я задал слишком бешеный темп, который под силу только мужчине, но иначе было нельзя. За посланными по нашему следу наемниками придут другие. Их может стать больше, а перед слиянием под сводом Нисан мне запрещено использовать силу. Но моя жена ни разу не попросила остановиться, не сбавила темпа и старалась не отставать от меня.
Я знал, что Таллия Девон — умелый воин, безудержный боец, который не знает страха. Но моя жена… она не взяла с собой в дорогу свой кинжал, не попросила вернуть ей арбалет. Зато она беспокоилась о пропитании, удобстве сна и запасной одежде. Моя жена, поклявшаяся убить меня и извести весь род Гэйров, искренне переживала за меня, пока я разбирался с наёмниками, а после чистила царапину на моём лбу, не обращая внимания на свою более глубокую рану на ладони.
Её слова о потере памяти многое объясняют: и её иное поведение, и необычные слова, и отсутствие ненависти в глазах, когда она видит магию. Однако меня не отпускали мысли, что моя жена — не Таллия Девон, и что всё происходящее — давно подготовленный заговор. Бросив задумчивый взгляд на покачивающуюся в седле девушку, видя, как судорожно она сжала руки, вцепившись в поводья, как её лицо исказилось от боли, челюсть стиснута, а взор, обращённый вдаль, упрям, я не сдержался и едва слышно прошептал:
— Wien sidd dir meng couragéiert Haartnäckege?
— Что? — вздрогнув, Таллия с недоумением на меня посмотрела и чуть придержала вырвавшуюся вперёд Рыжую.
— Давай сделаем привал, лошадям нужен отдых…
— «Кто ты, моя отважная упрямица», — наверное, в сотый раз мысленно повторила слова Алана, украдкой бросая задумчивые взгляды на мужчину, который занялся костром. Вопрос, сказанный на том же языке, что Бойд и Алан говорили в день нашей свадьбы, не требовал ответа. Но всё же он не давал мне покоя, слишком многое в нём прозвучало, кардинально меняя моё мнение о мужчине, по воле случая ставшим мне мужем…
— Что должно произойти под сводом Нисан? — спросила, не выдержав затянувшегося молчания. Я, найдя удобный, покрытый мхом валун, по возможности с удобством на нём устроилась и пыталась размять затёкшие мышцы плеч.
— Наша первая брачная ночь, — произнёс Алан, вперившись в меня пронзительным взглядом, он неторопливо поднялся и, выдержав небольшую паузу, будто сомневаясь, всё же заговорил, — Таллия Девон — носитель древней крови, её мать из рода Этонов, их сила уникальна, она подстраивается под дар мужчины, с кем она проведёт первую ночь. В нашей стране одарённых Эстархи осталось немного, Таллия Девон сможет родить мне сына с даром огня. Но церковники Илантры в своём маниакальном желании уничтожить дар, ввели закон, и все их девушки проходили унизительную процедуру.