— Нельзя давать имена саламандрам, — невозмутимым голосом произнёс Алан, пытливо в меня всматриваясь, я же, чувствуя, что ещё немного — и взорвусь, сквозь зубы процедила:
— Кто сказал, что нельзя?
— Нельзя, — повторил мужчина, чуть подавшись ко мне, а я, с трудом сдерживаясь, круто развернулась и устремилась к двери, иначе наговорю много лишнего, на ходу бросив:
— Мне надо проверить состояние Дуга.
— Конвили ушли, — произнёс Бойд, проходя в кабинет, где я вот уже час прокручивал в голове рассказанное Эйли, но вопросов меньше не становилось, — не могу понять их мотива, зачем они подступают к замку? Чего хотят и почему именно сейчас… Алан, ты меня слышишь?
— Слышу. Конвиль всегда отличался своими странными и часто неразумными действиями, одно его нападение на Дуга не поддаётся никакому объяснению. Он будто намеренно хочет испортить и без того шаткое перемирие.
— Как Дуг? Слуги говорят, ему лучше.
— Лучше, — коротко ответил, снова мыслями возвращаясь к своей жене, поступки которой тоже не поддавались никакому объяснению.
— Что случилось? — тотчас требовательно спросил друг и выжидающе на меня посмотрел. Бойд — единственный человек, с кем я был откровенен, но сейчас я колебался, и это не осталось незамеченным, — Сесиль? Она уезжает…
— Знаю. Так всегда, когда Эйли возвращается в замок — она всё ещё боится мою дочь, — с усмешкой проговорил, невольно вспомнив утреннее происшествие.
— Из-за ожога? Девочке было четыре года, с тех пор она контролирует себя и ни к кому не прикасается, — с кривой ухмылкой произнёс побратим, не скрывая своего отношения к Сесиль, — да и под рукавом ничего не видно.
— Утром Эйли обожгла Таллию, — задумчиво протянул, успев заметить, как поморщился Бойд, и, предугадывая его вопрос, продолжил, — моя жена обвинила меня в том, что произошло, и сказала, что моя дочь одинока и я своим отношением сделал из неё чудовище.
— Что⁈ — потрясённо выдохнул Бойд и, с недоумением на меня уставившись, медленно чеканя каждое слово, произнёс, — ты говоришь о своей жене? Таллии Девон, ярой противнице всех одарённых?
— Моя жена — не Таллия Девон, — наконец вслух изрёк то, что не давало мне покоя вот уже второй день.
— Что значит — твоя жена не Таллия Девон? — ошеломлённо промолвил Бойд и, чуть подавшись ко мне, едва слышно добавил, — ты думаешь, её подменили? Ты видел на её теле знак?
— Видел, он старый и сделан при рождении… только это меня и сбивает. Либо у Девона было две дочери, либо Лавастин нашёл похожую девушку и каким-то образом поставил знак принадлежности роду на плечо моей жене.