— Не знала? — переспросил муж, удивлённо вскинув бровь. Он продолжал нависать надо мной мрачной глыбой, однако страха я перед ним не испытывала, наоборот, от нахлынувшего чувства глубокой благодарности хотелось броситься к нему на шею, но я сдержалась.
— Нет, мои сундуки собирали служанки, их проверял дядя Лавастин, — ответила, продолжая дрожать всем телом. После услышанного меня трясло, лоб покрылся холодной испариной, а кожа, словно в назидание, вновь зачесалась.
— Граф Лавастин недобр к своей племяннице, — заметил Алан, всего в два шага преодолел разделявшее нас расстояние, подхватил за моей спиной огромное покрывало и заботливо меня им укрыл.
— Да, — коротко ответила я, не желая вдаваться в подробности, о которых не слишком много знала, и перевела разговор на другую тему, — в твоём замке есть книги о магии? Я хочу узнать о ней…
— Есть, — вполголоса проговорил мужчина, снова пристально в меня всматриваясь, и, внезапно криво усмехнувшись, добавил, — в моём кабинете. Ты можешь приходить туда в любое время.
— Спасибо, — настороженно поблагодарила мужа, его странная реакция меня немного встревожила, но пока я не видела ничего опасного в своей затее.
— Я приготовлю список книг, чтобы тебе было легче освоить знания, — проговорил муж и, более не произнеся ни слова, вышел из комнаты.
Я же, устало опрокинувшись на спину, некоторое время бездумно пялилась в потолок, борясь с прорывающимися рыданиями, но всё же не выдержала и расплакалась. Судорожно всхлипывая, слезами я смывала накопленные обиды, страх, непрекращающуюся настороженность и тревогу, жалость к себе, боль и неимоверное одиночество. Не знаю, сколько времени я пролежала на кровати, сжавшись в комочек. За окном по сумеречному небу неспешно плыли красные кружевные облака, солнце уже зашло, однако свет ещё догорал, озаряя угол комнаты.
Спустив ноги с кровати, я некоторое время отрешённо смотрела, как ползут по стене последние отблески заката, и только когда крохотный лучик, дважды мигнув, погас, наконец осмотрелась. В спальне было тепло и неожиданно уютно, в камине весело потрескивал огонь, масляная лампа горела ярко, прогоняя из углов мрачные тени. На столе стоял поднос с лёгким, как мне нравится, ужином, и я внезапно осознала, что пока я предавалась слезам, в комнату заходили слуги и видели мою слабость. Но не успела себя накрутить, как дверь вдруг резко распахнулась и в спальню вошёл Алан.
— Я приказал слугам не беспокоить тебя, — произнёс мужчина, словно догадавшись, о чём я сейчас размышляла, и, проследив за моим взглядом, тотчас добавил, — ужин принёс я.