— Мои люди приветствуют тебя, — равнодушным голосом проговорил Алан, ведя меня за собой, словно жертву на заклание, едва слышно добавив, — мы должны присутствовать на пиру, устроенном в нашу честь.
Я не ответила, да это от меня и не требовалось. Сейчас я, с трудом держа голову прямо, боролась с подступающей к горлу тошнотой и сосредоточенно смотрела перед собой, сопротивляясь головокружению.
— Полчаса, и мы поднимемся в покои, — шёпотом произнёс муж, неожиданно сбавляя шаг, чтобы я шла с ним вровень. Я снова промолчала, все мои мысли были заняты лишь одним важным вопросом — как избежать брачной ночи с совершенно чужим мне человеком.
Свадебный пир прошёл для меня как в тумане, я смутно помню людей, произносящих в большинстве своём неискренние пожелания. Кажется, граф Лавастин порывался подойти ко мне, но Бойд и ещё несколько мужчин крепко держали оборону, и это было самым лучшим для меня событием за весь этот бесконечный день. Наш стол ломился от яств, но от усталости и тошноты я не смогла проглотить ни кусочка. Вино показалось мне противным и чересчур кислым, а воду мне так и не принесли. Но даже неимоверная усталость и начинающаяся головная боль не могли заставить меня покинуть этот фарс, называемый свадебным празднованием, и подняться в покои. Мои мысли, словно пчёлы в разворошённом улье, лихорадочно метались в поисках способа отсрочить брачную ночь…
— Идём, — голосом, не терпящим возражений, произнёс муж, рывком поднимаясь из-за стола и обрывая мои тягостные думы.
— Мы можем… — заговорила я, пытаясь оттянуть неизбежное, но мужчина, властным жестом меня прервав, повторил:
— Идём.
Под сальные шутки и громкие выкрики мы слишком быстро поднялись на второй этаж и так же быстро прошли по мрачному коридору к моим покоям. Все мои попытки высвободить руку из крепкого захвата не увенчались успехом, и я была буквально затянута в тёмную, освещаемую лишь закатом и затухающими углями в камине, комнату.
— Давай покончим с этим немедленно, — заговорил мужчина, с противным скрежетом запирая дверь на засов. После чего он неторопливо меня обошёл и, окинув оценивающим взглядом, добавил, — ты не в моём вкусе, но я буду с тобой ласков и не обременю визитами.
— Хм… — усмехнулась, гнев и оскорблённая гордость мгновенно заглушили головную боль и притупили чувство самосохранения, а желание договориться исчезло как утренний туман, — только посмей ко мне притронуться, и ты пожалеешь об этом.
— Ты моя жена и должна послушна быть моей воле, так ведь вас учат церковники? — со снисходительной улыбкой протянул Алан, медленно расстёгивая пуговицу за пуговицей на белоснежной рубахе.