— Алан Гэйр, согласны вы взять в жены Таллию Девон? — торопливо проговорил седовласый старик после очень короткой молитвы и нескольких фраз о добродетели, почитании и послушании.
— Да.
— Таллия Девон, согласны вы стать женой Алану Гэйру? — спросил священник у меня. Но пока я собиралась с духом, чтобы ответить «нет», пальцы Алана больно впились в мою шею, а в его взгляде сквозила угроза, и я невольно выдохнула:
— Да.
Священник, едва заметно покачав головой, быстро завершил обряд и неожиданно для меня спешно покинул часовню. Не то, чтобы я горела желанием поцеловать своего теперь уже мужа, однако мне показалась странным такое завершение свадебной церемонии. Но не успела я с облегчением вздохнуть и порадоваться столь короткой и необременительной процедуре, как недовольное восклицание графа Лавастина заставило меня невольно вздрогнуть.
— Граф Алан! Таллия не выдержит! Его величество не требовал от вас проводить ритуал слияния силы.
— Бойд! — проигнорировал возмущение Алан, следом раздался тихий скрежет и звон железа, вынудив меня резко отпрянуть, освобождаясь из крепкого захвата мужа.
— Готово, Алан.
— Таллия, дай свою руку, — приказа мужчина и, не дожидаясь моей ответной реакции, быстро схватил мою ладонь, повернул её к себе тыльной стороной и резким взмахом полоснул по ней остро наточенным ножом. От неожиданности я даже не успела издать ни звука, ошеломлённо наблюдая за тем, как муж располосовал теперь уже свою ладонь. После чего сомкнул наши окровавленные руки в замок и что-то прошептал на незнакомом мне языке, который в этот раз я не понимала.
— Теперь ты Таллия Гэйр, — с довольной улыбкой проговорил мой муж, внезапно нагнувшись и взяв меня за подбородок… поцеловал. Этот поцелуй был коротким, но удивительно нежным и многообещающим…
— Я сообщу Его величеству о вашем самоуправстве, — зло процедил сквозь зубы граф Лавастин, возвращая меня на землю.
— Вы забываетесь, милорд, меня Его величество назначил свидетелем этого обряда, — высокомерно ответил ему золотоволосый. Суровая дама что-то фыркнула себе под нос, окинув меня недоброжелательным взглядом. И только мой муж и великан-Бойд оставались совершено невозмутимы: первый, достав откуда-то кусок ткани, удивительно бережно бинтовал мою кровоточащую ладонь, второй же прятал нож в каменную шкатулку. И когда оба закончили, продолжая всё так же безмолвствовать, мужчины одновременно направились к выходу из часовни. Мою ладонь муж так и не выпустил из своей, и мне ничего не оставалось, как последовать за ними.
Наше появление в зале огласилось громоподобным криком и оглушающим грохотом железа. А слуги по невидимому мне знаку тотчас устремились к столу, разливая по кубкам рубиновый напиток.