Наблюдая за мужем из-под опущенных ресниц, я любовалась игрой мышц, бугрящихся под загорелой кожей. Он был таким сильным, мощным, но с какой невероятной нежностью он прикасался ко мне…
Руки Алана смещались все ниже, отслеживая каждый изгиб моего тела. Я чувствовала, как от его прикосновений по моей коже прокатываются волны желания. Я купалась в этой огненной силе, все больше распаляясь. Не вытерпев сладкой муки, я издала протяжный стон, неосознанно выгибаясь к руке навстречу…
— Таллия, — судорожно выдохнул муж, его взгляд, еще минуту назад такой нежный, вспыхнул огнем совсем иного чувства, руки напряглись, и он со стоном приник к моим губам…
Его поцелуй был медленный, глубокий, нежный, ласкающий, опьяняющий, укравший моё дыхание, но мне этого было мало… жадно ответив на его поцелуй, я выгнулась, скользнув грудью по его коже, и легонько прикусила его нижнюю губу…
Надрывно прорычав, Алан вытащил меня из ванны, страстно впиваясь в мои губы. Его сильные пальцы выписывали круги по моей спине, заставляя пробуждаться совершенно незнакомые мне инстинкты. Обняв его за шею и обхватив ногами талию, я хотела стать с ним единым целым. Тонула, ощущая, как неистовое желание волной накатывает на меня. От переполнявших меня эмоций я не смогла сдержаться и застонала…
Я смутно помню, как мы оказались на кровати. Лишь на мгновение мое тело пронзило ощущение утраты. Но вскоре горячие и влажные губы мужа стали покрывать поцелуями мои плечи, грудь, живот, медленно спускаясь к сокровенному. Кровь пылко забурлила в моих жилах, каждый нерв обнажился в ожидании наслаждения, которое Алан мог подарить. Я ощущала его запах, чувствовала теплоту его тела, его жар заставлял меня пылать… хриплое дыхание обжигало горло, сердце грохотало в ушах. Казалось, мы никогда не насытимся друг другом, впитывая в себя каждое прикосновение, каждое движение, словно в последний раз…
Спасть не хотелось, я лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к хриплому дыханию мужа, ощущая спиной биение его сердца, старалась запомнить, сохранить в своём сознании его дурманящий запах. За окном давно стемнело, ветер стих, и только мерный стук дождя о крышу разрушал таинство тишины до тех пор, пока Алан едва слышно не заговорил на древнем языке:
— Ты моя… родная, умная, красивая. Ты вызывала во мне чувства, о которых я даже не подозревал. Желание обладать тобой с той минуты, когда ты отчитала меня в зале замка Гэйр, стало нестерпимым, но сейчас оно смешалось с другим, куда более сложным чувством. Глядя на тебя там, у оврага, такую хрупкую и безрассудно отважную, я впервые испытал ту самую смесь восхищения, страсти и понимания, что ты предназначена мне судьбой…