— Что значит «беспрекословно»?
— Для начала расскажешь, что сделал с тобой проклятый. Почему ты стала одаренной, — с ленцой проговорил граф, неспешно возвращаясь к дивану, и только с удобством устроившись и сделав глоток кровавого напитка, продолжил, — ты была пуста. В тебе не было и капли дара. Сейчас в тебе спит сила такой мощи, что даже десяток сокрушителей епископа не справятся с тобой.
— Почему вы уверены, что она спит? — усмехнулась, ещё крепче стиснув рукоять кинжала, — я чувству…
— Впредь не смей мне лгать! Я знаю больше, чем ты! — хлестко, словно кнутом, оборвал меня граф, тут же примирительно промолвив, — твои глаза, как ручей на закате, в котором отражается заходящее солнце. У сокрушителей они серые, как камень, а в их глубине видна воронка, — самодовольно оскалившись, он залпом осушил бокал, поднялся с дивана и, чеканя каждое слово, проговорил, — за все нужно платить. Цена твоей жизни — жизнь Эйли. Ты знаешь, где она прячется, я и без тебя обязательно ее найду, вопрос лишь во времени. Но ты можешь облегчить свое положение и рассказать, где она скрывается.
— О чем вы, я не…
— Не лги мне! — перебил мужчина, чуть подавшись ко мне, — она нужна епископу, в обмен он забывает о тебе.
— Зачем она ему? — спросила, тут же пожалев о сказанном, понимая, что ничего хорошего я не услышу, но было уже поздно.
— Девчонка слишком мала, чтобы управлять своей силой. Епископ нашел в старых рукописях ритуал, в котором написано, как вырвать из нее дар и передать его другому человеку. Его Величество Борс желает стать одаренным, да вот жалость — Нисан к нему не была благосклонна.
— Никогда, — выдохнула я и, закусив изнутри губу, поддавшись неконтролируемой ярости, бросилась на графа. Но, увы, силы были неравны: кинжал, что я так крепко сжимала в своей руке, был выбит за секунду, а голова сейчас же резко дернулась назад от сильной пощечины.
— Тварь! Я научу тебя послушанию! — раненым зверем взвыл мужчина и, схватив меня за ворот платья, рывком его раздирая, стал заваливать меня на диван.
— Нет! — истошно закричала. Змеей выворачиваясь из ненавистных объятий, я схватила со стола бутылку с вином и опустила ее на голову графа, но в последний момент мужчине удалось уйти от удара и вырвать ее из моих рук.
— Ты пожалеешь об этом, — оскалившись, прорычал «дядюшка», вновь отвесив мне звонкую пощечину, — ты будешь послушна моей воле.
— Никогда! — взревела, схватив мужчину обеими руками за шею, понимая, что сил сдавить ее у меня не будет. Я всего лишь надеялась, что, разозлившись, граф убьёт меня быстро, зло выдохнула ему прямо в лицо, — лучше смерть!