— Работа продолжается, палач? — повторил он задумчиво. И хмуро уточнил: — Кто?

Допивая третью кружку чая, я достала из кармана джинсов записку с адресом и передала её через стол. Отец Фёдор развернул, прочитал, посмурнел.

— Живущая здесь умерла три недели назад, — он повертел измятую бумажку в больших мозолистых руках. — Возраст. Лично отпевал. Ты же не думаешь…

— … что она восстала? Нет, — я прожевала лимонный пряник и велела себе встать. Но согревшееся и отяжелевшее тело пока не слушалось. — Но, вероятно, у неё нашлась «дальняя родственница», которая нагрянула в деревню дом посмотреть, покрутилась для вида, а потом якобы уехала. А на самом деле днём хоронится, а вечером, когда все спят, за закрытыми ставнями готовит, магичит…

Я посмотрела на напряжённое лицо заклинателя и мягко улыбнулась:

— Отче, вы же умный человек. Верующий, ученый, заклинатель со стажем… Ведьм, вероятно, встречали немного и мало о нас знаете… но поверьте, восстающие из мёртвых ведьмы есть только в «Вие» и тому подобных легендах. Я — палач, и вы, должно быть, обо мне слышали. И я точно говорю — ведьмы смертны. И они или умирают раз и навсегда, или превращаются в нежить — природную хуфию, которая тихо в подполе сидеть не будет. И неприятности начнет доставлять сразу.

Хлопнула входная дверь, и я заставила себя вылезти из-за стола. Кухонька маленькая, для холостяка, — газовая плита, узкий сервант с посудой да столик с двумя табуретками.

— И вы бы почувствовали нежить: от неё тьмы — как от раздавленного лесного клопа вони, — пояснила я негромко. — А вы — тёмный, как и все заклинатели. Нет, в доме прячется живая ведьма, и мне нужно с ней поговорить. Стёп, — добавила, обернувшись: — Будь другом… садись есть. А я — по делам. Без тебя. Приятного аппетита. Спасибо за ужин, отче. Не ждите меня скоро. И не вмешивайтесь, что бы ни случилось.

— Плащ мой возьми, непромокаемый, — посоветовал отец Фёдор, посмотрел на разочарованное — опять! — лицо Стёпы, крякнул и достал из серванта бутыль самогона.

Коллега посветлел лицом, и я поняла, что в город мы вернёмся нескоро. В лучшем случае, завтра вечером. Или ночью. Но это, в общем, удобно — для работы… Пусть стресс снимает. Как он по этим страшным, с позволения сказать, дорогам больше трех часов прорывался, герой… Заодно и выспится. В городе-то спишь по восемь-десять часов и не высыпаешься, а на природе поспал шесть часов — и словно заново родился.

— Ты хоть понимаешь, с кем связался, сын мой? — донеслось из кухни сочувственное. Ведьм отец Фёдор уважал, но тёмных… не понимал.