По мощёной плитками дорожке он увел нас в угол сада, где между высаженными кругом молодыми ёлками стоял непрезентабельный сарай. От которого тянуло такой мощью… И я не удивилась, увидев внутри расширенную версию своего «зелёного» угла — клетки для беса. Кроме удерживающих «обоев» — заклятья даже на потолке и гроздья амулетов. И, конечно, никаких любимых нечистью углов.

Заклинатель по одному вынул из куртки «улов», классифицировал и каждого поместил в отдельную клетку. Мы со Стёпой к тому времени уже дружно стучали зубами от холода и урчали желудками от голода. Я могла бы разогнать кровь и себе, и коллеге, чтобы согреться, но среди нечисти колдовать не рисковала. Потерпим.

— Молодой человек, — отец Фёдор посмотрел на моего спутника, — вы — тот врач из города, о котором месяц назад говорила вся деревня? Степан? По дорожке направо — баня, ещё не остыла. Грейтесь, сушитесь. Потом накормлю. Маргарита…

— Мара, — поправила я. — И можно на ты. Только ужин, спасибо.

Стёпа убежал, а мы с заклинателем под неумолкающим дождём пошли к дому. Я промокла насквозь, несмотря на зонт, и уже на пороге начала сушиться — разогнала кровь и повысила температуру тела. Заклинатель поднялся на крыльцо, открыл дверь, обернулся и узрел «парящую» меня.

— Работа продолжается? — он откинул капюшон.

Я кивнула.

Отец Фёдор был отчаянно усат и совершенно лыс. Родом происходил, как я слышала, из сибирских казаков, и когда в нём открылся заклинательский дар, пошёл не в маги, а, как истинно православный, в семинарию. Так делали многие, кто не находил самостоятельно баланса между верой в Бога и суеверием «колдовство — от дьявола». Но потом нужные люди объяснили, что одно другому не мешает и дело делается благое. Суть же не в том, от кого сила, а в том, как ты её используешь: так фанатики «веры в Бога» режут и расстреливают «неверующих», а носители «колдовства от дьявола» хранят людей от нечисти.

И вот уже сорок лет он стоял на страже покоя Старого Погоста. Лицо суровое и сухое, взгляд светлый, мудрый, а организм, как у любого носителя магии, здоровый и невероятно молодой. И не к месту вспомнилась позабытая в круговерти дел баба Зина с её тридцатилетней печёнкой. И дар палача шевельнулся, намекая. Скоро встретимся. И если уважаемая Зинаида Петровна не станет избегать встречи, то просто встретимся. А не по делу, на которое обычно делает стойку моя сила.

Домашнее тепло обволакивало и сбивало настрой, чему немало способствовал сытный ужин. Я не стала ждать Стёпу. Помыла руки, села за стол и навернула одну за другой: две порции борща, две — жареной картошки с солёными грибами. И пряники с травяным чаем. Отец Фёдор смотрел понимающе и не удивлялся. Перед работой в меня всегда влезало больше положенного, а если вспомнить, что сегодня, то есть вчера, был лишь омлет…