– Отвечай.

– Чтобы переспать со мной! – выпаливаю, вздёрнув подбородок.

Его ответом служит очередной смешок, и я ощущаю, как пальцы мужчины скользят по моему животу вниз, задевая край кружевных трусиков. Это так пошло, развратно, что желание начинает казаться мне невыносимым. Я никогда так не возбуждалась. Только рядом с ним.

Мужская рука отодвигает ткань кружева в сторону, обнажая чувствительную плоть. Я настолько мокрая там, что воздух вокруг вдруг кажется ледяным. По щекам пробегает жар, но я не собираюсь стыдиться. Ведь именно за этим пришла.

Тянусь к его губам, мечтая припасть к ним, но услышав резкий тон, останавливаюсь:

– Никаких поцелуев.

– Но…

– Таковы мои условия.

Хочется провалиться под землю. Прямо сейчас. Он ведь воспринимает меня как потаскуху, ставит на место, не давая об этом забыть. А ненавистная правда о том, что я сама пришла в таком образе и винить некого, костью застревает в горле, вынуждая молча проглотить обиду.

Когда его рука касается моего клитора, тело содрогается от долгожданного прикосновения.

Я жду продолжения, но Дмитрий тут же отстраняется, расстёгивая ремень на брюках, приспускает их вместе с боксёрами. Восторженно наблюдаю, как напрягается его тело, когда мужчина обхватывает внушительную длину своего члена, обводя головку по кругу. Достаёт из кармана презерватив, надевая защиту и подхватив меня под бёдра, приподнимает над собой.

Затаив дыхание, я чувствую, что стала ещё более влажной. Но тут же жмурюсь от жгучей боли, впиваясь ногтями в его плечи, до крови закусив нижнюю губу, когда в меня грубо входит половина головки.

– Какого чёрта? – резко отстраняя меня от себя, рявкает Северский. – Глупая девка! Продавай свою девственность кому-то другому.

– Нет, я… Меня не интересуют деньги… Мне нужны только вы! – теряюсь, начиная лепетать на родном языке.

– Так-так-так, – он не смеётся, но злое веселье в его голосе становится очевидным. – Кто подослал тебя? Кто заплатил? Мой отец? Его конкуренты, ради очередного скандала?

– Нет! Никто меня не посылал! Я просто хочу быть с вами.

– Не хочешь. Убирайся вон.

Дмитрий встаёт с дивана, натягивая брюки и застёгивая ширинку.

– Я настолько ужасна? – всхлипываю, борясь с накопившейся и давящей на глаза пеленой. – Настолько вам не нравлюсь? Не такая красивая, как те, с кем вы спите? Совсем не соблазнительная?

– Тебе восемнадцать-то есть? Говоришь, как ребёнок, – наклонившись, он стирает костяшками солёную капельку, проложившую дорожку из-под маски к подбородку и тут же выпрямляется, отвернувшись. – Этого ты хочешь? Стать девушкой на одну ночь? Отдать себя человеку, который не умеет чувствовать? Тому, кому на тебя плевать? Кто растопчет тебя, сломает, как только мы закончим? Я умею причинять только боль. Уходи. Иначе позову охрану. Проспись и подумай, кому вообще собралась продать себя.