Мирон и правда после недели прогонов выглядит чуть серьёзнее, сосредоточеннее, чем раньше. Фиг знает, что у него там в жизни случилось. Упоминал отца, который, кажется, в него не особо верит. Мне это очень даже знакомо.

Мы несколько раз пробуем садиться при разных погодных условиях. Я показываю, как лучше заходить на визуальную посадку. Объясняю резкие развороты через горы на полосу при сильнейшем ветре. И Аверин впитывает каждое слово, каждый жест. На последнем заходе инструктор включает нам отказ шасси. Мирон, управляющий виртуальным лайнером, следуя моим приказам, уходит «кружить», сбрасывая виртуальное топливо, и в итоге сажает самолёт на брюхо, хоть и паникует при этом слишком сильно.

– Нормально, – выношу я вердикт. – Бывало и хуже.

Закончив все обязательные бумажные формальности, собираюсь домой. Плевать, что у нас с Авериным ночные билеты в бизнес. Мне сейчас хоть в эконом, хоть в багажный отсек. Главное побыстрее. Мог бы воспользоваться своей властью в «Крыльях», потребовать себе срочно борт, никто бы не решился препятствовать владельцу. Но я всё ещё собираюсь управлять тайно, не раскрывая себя всей компании, чтобы и дальше спокойно летать. Поэтому помогают связи. Прошу знакомого капитана взять меня на место бортинженера в кабину. Так и взлетаю всего через час.

Родной город встречает красивыми видами. На посадке виднеется длинная полоса реки Обь и гладь Новосибирского водохранилища. Сквозь плотные облака пробиваются редкие лучи закатного солнца, точечно попадая на землю. Возрастной командир выполняет идеальный разворот на полосу прямо над рекой, в районе «Тихих зорь». И вот, под нами железнодорожный и «Бугринский» мосты, а чуть дальше второго мой дом, в котором Яна. И… Лида.

Ещё один поворот и нос самолёта нацелен в сторону «Толмачёво». Перед полосой под нами раскинулся пруд при рыболовном комплексе и густая роща. Считаю секунды до касания с землёй. А как только лайнер стыкуется с телетрапом, спешно покидаю кабину, и протискиваюсь к выходу первым.

Машина всё ещё ждёт на парковке аэропорта. Чёрт знает, что заставляет меня не ехать сразу домой, а набрать номер Калерии, чтобы узнать про Яну.

– Зачем вам эта информация, Дмитрий Дмитриевич? – спокойно интересуется старшая бортпроводница, выслушивая мой вопрос.

– Просто ответьте.

– Вы всё-таки разбили девочке сердце? – вздыхает она. – Поэтому Колесникова ходит как в воду опущенная? Я не хочу быть причастной к тому, что вы и дальше будете морочить ей голову.

– Самойлова, мы знакомы с вами много лет. Я похож на того человека, что может поиграть и бросить?