— Главное ты еще не видела, — низкий голос Ренцо заставил меня обернуться.
Он стоял в дверях спальни, засунув руки в карманы джинсов, и с нечитаемым выражением лица наблюдал за моей реакцией. Мужчина жестом пригласил меня вернуться в гостиную и указал на полускрытую арку в дальнем углу, прямо напротив кухни.
Я шагнула туда — и мое сердце растаяло.
Это был крошечный, залитый солнцем альков для чтения. Вдоль кирпичной стены от пола до самого потолка тянулся массивный стеллаж из красного дерева, доверху забитый книгами всех форматов и эпох. От классической литературы в тисненых переплетах до современных романов. А рядом стояло глубокое, невероятно уютное кресло из мягкой потертой замши с пледом на подлокотнике.
— Боже мой... — выдохнула я, благоговейно коснувшись корешков пальцами. — Это же просто мечта.
Здесь пахло старой бумагой, сухим деревом и безмятежностью. Если бы я могла сама нарисовать свой идеальный дом, этот уголок выглядел бы именно так.
— Я так и думал, — ровно произнес Ренцо за моей спиной.
Я резко повернулась к нему. Я никогда не рассказывала ему о своей страсти к чтению. Но тут же вспомнила, что когда тем утром он стоял посреди моей убогой каморки и наверняка заметил стопку потрепанных книг на тумбочке у кровати. Этот человек подмечал каждую мелочь с пугающей точностью.
— Это слишком хорошо. Слишком щедро, — я покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает паника.
Ренцо лениво закатил глаза.
Сегодня на нем не было ни куртки, ни пиджака — лишь простая черная футболка, обтягивающая рельефную грудь и узкую талию, темные джинсы и тяжелые ботинки. Рукава не скрывали плотные узоры татуировок, покрывавших его правую руку от запястья до плеча. В полуденном свете он казался еще более внушительным и опасным.
— Здесь все равно никто не живет, Кэт, — произнес он, прислонившись широким плечом к косяку арки. — Глупо оставлять отличное жилье пустым, пока ты ютишься в конуре размером со шкаф и спишь на старом матрасе.
Щеки мгновенно обожгло краской.
— Не обязательно быть настолько бестактным, — пробормотала я, пряча глаза.
— Я говорю правду. И даю тебе возможность жить по-человечески.
— И хозяйка действительно согласна? На шестьсот долларов?
— Пока ты не устраиваешь пьяные оргии и уважительно относишься к ее дому — да.
Я замялась, нервно теребя край футболки.
— А что... что я должна тебе за это?
Челюсти Ренцо мгновенно сжались. В его льдистых глазах вспыхнуло глухое, опасное раздражение.
— И что же, по-твоему, мне от тебя нужно? — его тон стал ядовитым и резким. — Секс?
Я вспыхнула до корней волос, едва не задохнувшись от его прямоты.