— Неужели это все синемундирные притащили?
— Признаться, сам удивлен, — усмехнулся Егор в ответ. — У них даже на урду записка нашлась. Сказали, что с какого-то британца ее взяли.
— Это что еще за язык такой, урду? — удивился дядя.
— Афганское племя. На своем языке говорят, — отмахнулся парень, дописывая.
— Неужто ты и этот язык знаешь? — растерялся Игнат Иванович.
— Не так хорошо, как арабский или персидский, — кивнул Егор, протягивая ему свои записи. — Тут все, что я запомнить успел.
— Да тебе, друг мой, в нашем деле цены нет, — ахнул Игнат Иванович, быстро прочтя бумаги. — Ну и память у тебя. Один раз прочел, и все запомнил!
— Не один, — качнул парень головой, устало вздыхая. — Я ж поначалу его на языке оригинала читаю, после про себя перевожу и одновременно снова читаю. И только после начинаю диктовать, для записи. Вот и получается, что за время этих прочтений успеваю хорошо запомнить.
— Устал? — заботливо поинтересовался дядя, заметив его мрачную физиономию.
— Скорее, настроение испорчено, — нехотя признался Егор.
— Чем же? — подобрался Игнат Иванович.
— Да поручик этот, когда перевод закончили, снова принялся мне на подпись бумагу подсовывать. Пришлось характер проявить, — развел парень руками.
— Вот значит как. Не уймутся никак, — зло прошипел Игнат Иванович. — Что ж. Не умеют по-хорошему понимать, придется объяснить по-другому. Не волнуйся, Егорушка. Ты верно все сделал. А с остальным я разберусь.
— Главное, чтобы они в отместку вам пакостить не начали, — вздохнул парень, отлично помня, что противостояние двух контор может иногда зайти очень далеко.
— Ну, пусть попробуют, — зловеще усмехнулся дядя. — Это они тут служат. А моя служба в столице проходит. Вот и посмотрим, кто кому больше пакостей доставить может.
Время до конца августа пролетело незаметно. Егор, обрадовавшись, что с головой все хоть как-то устаканилось, полностью отдался тренировкам, стараясь привести себя в ту норму, что имел прежде. Его пробежки, работа с мешком и регулярные тренировки на саблях с Архипычем не остались не замеченными дедом. В один из вечеров, за ужином, патриарх семьи, закусив рюмку анисовой заливным осетром, задал парню прямой вопрос, глядя ему в глаза:
— Это что ж ты, Егорка, так себя каждый божий день изводишь? Нешто тебе так в имении скучно?
— Не в том дело, Иван Сергеевич, — отложив вилку, вздохнул парень. — Просто я тут подумал, что не окажись тогда я слаб, может, и не успели бы те разбойники отца убить. Да и имение бы не спалили, может быть. Да и вообще, очень не люблю себя слабым чувствовать. Вот и занимаюсь.