— Не беспокойся, дедушка, — помолчав, вздохнул Егор, мысленно признавая его правоту. — Месяц-другой переждем, а ежели сами приедут, там видно будет.
— А ты и вправду решил сам бумагу делать? — вдруг сменил дед тему.
«Блин, ну у тебя и переходы», — фыркнул Егор про себя.
— Да. Вспомнил просто, как в одной книге прочел, что делать ее не так и сложно. Вот и решил попробовать. А вдруг получится? Выходит, сработала память моя, — быстро пояснил он, разводя руками.
— Так ты той задумкой решил память свою проверить? — удивился старик.
— Ну, ежели получится, будет еще один источник дохода, — хмыкнул Егор.
— А ежели нет? — не унимался Иван Сергеевич. — Что тогда?
— Еще чего придумаю, — вздохнул парень, про себя ища способ использовать все задуманное в других местах.
— Ну, может, оно и правильно, — помолчав, хмыкнул Иван Сергеевич с неожиданным азартом. — Ты, Егорка, делай все, что задумаешь, а я помогать стану. Глядишь, вместе и управимся с твоей бедой. А за деньги покоен будь. Семья наша, хоть и не миллионщики, но и грошей не считаем. Так что покоен будь.
— Деда, у меня теперь денег на любую блажь хватит, — рассмеялся Егор. — Сам же видел, сколько мы с того британца взяли.
— Деньгами можешь распоряжаться, как сам решишь, а вот с камушками пока осторожен будь. Не надобно, чтобы кто узнал, что это ты их продаешь, — наставительно посоветовал дед.
Слушая его, Егор понимал, что старик абсолютно прав. В той шкатулке, что он приволок из квартиры помощника посла, обнаружилась целая россыпь всяких драгоценных камней. В геммологии парень разбирался, как парнокопытное в цитрусовых, но по цвету приблизительно мог отличить сапфир от рубина. Но в той шкатулке было примерно пара горстей крупных камней всяких сортов. В том числе и настоящих алмазов.
Спустя два месяца с того дня Егор стоял в своей мастерской, держа в руках новенький лист бумаги, и, не веря собственным глазам, пытался понять, что же именно у него получилось. Стоявшие рядом подростки с интересом наблюдали за его манипуляциями, ожидая вердикта. Вскинув бумагу над головой, парень прикинул лист на просвет, потом слегка помял уголок, а после, забрав у Архипыча специально принесенную с собой чернильницу и ручку, принялся быстро рисовать на бумаге чертиков, рожицы и тому подобную ерунду.
К его огромному удивлению, чернила легко впитывались в бумагу и не растекались. А самое главное, они не пробивали бумагу насквозь. Это означало, что плотность ее была на уровне. Написав по памяти несколько строчек из какого-то стихотворения, Егор еще раз проверил лист на просвет и, растерянно усмехнувшись, объявил: