— И где он теперь? — мрачно насупившись, поинтересовался дед.
— Мы его в чулане до завтра заперли. Он вздумал на какого-то полковника из жандармского ведомства ссылаться. Вот завтра и узнаем, что правда, а что выдумка.
— Неужто и вправду с револьвером, — помолчав, переспросил дед, вопросительно глядя на парня.
— Угу, — коротко кивнул Егор, выкладывая на стол оружие, которое так и носил при себе.
— Я уж глянул, папенька. В нашей оружейной такого револьвера не было, — решительно заявил Игнат Иванович.
— Да как же ты сумел-то? Голыми руками, оружного? — окончательно растерявшись, спросил Иван Сергеевич, разглядывая револьвер.
— Оружие мало иметь. Им еще и пользоваться уметь надо, — пожал Егор плечами. — А драться на кулаках меня серьезно учили.
— Ты ж еще толком от ран своих не оправился, — вскинулся дед. — Как сумел-то?
— Он револьвер-то вынул, а курок взвести забыл. Или побоялся. Ему шум лишний тоже не нужен был. А револьвер этот одноразового действия. Пока курок не взведешь, не выстрелишь. Вот я тем и воспользовался, — принялся пояснять Егор, тыча пальцем в нужные точки на оружии.
— Племянник у меня, папенька, боевитый, — одобрительно рассмеялся Игнат Иванович. — И на кулачках горазд, и с оружием управляться умеет. Он уже успел с моим Романом сойтись и в денщики его себе определить.
— А Роман чего? — оживился дед.
— Как ни странно, принял, — развел дядюшка руками.
— А зачем тебе денщик? — повернулся дед к Егору.
— Мне надобно себя в привычное состояние привести. Прежде, до ранения, я таким слабым не был, — вздохнул парень, подпуская в голос сиротской слезы. — А Архипыч казак опытный, всяким боевым ухваткам обученный. Вот и стану с ним тренироваться. И мне польза, и ему веселее.
— А ежели опять запьет? — помолчав, задумчиво поинтересовался дед.
— Так он и пьет с того, что дела доброго нет. А как заниматься начнем, так про спиртное и думать забудет, — отмахнулся Егор.
— Ну, дай-то бог, — вздохнул дед, давая слуге знак подавать на стол.
— Егор, неужто вы и вовсе того Алексея не испугались? — не утерпев, спросила Светлана.
— Я скорее за вас всех опаску имел. А самому мне и бояться уж более нечего. Что было, все потерял, — криво усмехнулся Егор, запуская ложку в наваристую уху.
Приехавший в имение полковник был осанист, дороден, а вид имел властный и суровый. Роскошные бакенбарды едва не на плечах лежали, а вот на голове растительности почти и не осталось. Увидев приведенного в кабинет деда Алексея, полковник Веселовский удивленно хмыкнул и, расправляя костяшкой указательного пальца усы, мрачно проворчал: