— Дядька, как с тракта свернем, кучер пусть коней короткой рысью ведет. Я на ходу спрыгну и пешком по подлеску вперед проберусь. Вы подъедете, и мы тех бандитов в три ствола возьмем. Не думаю, что там кто лишний будет. Им лишние глаза и даром в таком деле не нужны.
— Верно рассудил, — одобрительно кивнул казак. — Спроворим. Ты только это, барич, не рискуй понапрасну. Стрелять начинай, как они на нас отвлекутся.
— Мне моя голова и самому дорога. Как память, — усмехнулся Егор в ответ, запрыгивая в салон кареты.
Архипыч ловко взобрался на облучок, и кучер звонко щелкнул бичом, подгоняя коней. Проезжая мимо растерянно замершего князя, Егор озорно усмехнулся и подмигнул ему, окончательно повергнув в шоковое состояние. Карета выкатилась из распадка, и кучер снова подогнал коней. Спустя минут двадцать они подъехали к повороту в лес, и Архипыч, остановив транспорт, принялся изучать следы на дороге. Убедившись, что иной дороги тут нет, а по этому проезду прошла только одна карета, он снова взобрался на облучок, и транспорт покатился дальше.
Очередной стук в стену кареты заставил Егора подобраться и распахнуть дверцу. Транспорт еще больше снизил скорость, и парень, выпрыгнув на дорогу, тут же нырнул в густой подлесок. Отойдя от дороги метров на десять, он быстро сориентировался и бодрой рысью направился в нужную сторону. До развилки он добрался примерно минут через сорок. Встав за ствол старой сосны, парень принялся высматривать заказчика этого безобразия.
На дороге стояла коляска, в которой сидели трое. Кучер и двое мужчин. Один, дорого одетый, курил тонкую пахитоску, второй, одетый не дорого, но добротно, явно был доверенным слугой и кулаками. Плечи у мужика были едва не шире крестьянского стола. За поворотом послышался стук копыт, и седоки дружно встрепенулись. Выбравшись из коляски, они уставились в сторону подъезжавшей кареты. Для стрельбы это был лучший момент.
Плавно достав из кобуры револьвер, Егор осторожно взвел курок и, взяв на прицел слугу, зло усмехнулся, еле слышно проворчав:
— В таких делах живым оставляют только главного. И то ненадолго.
Тяжелая пуля русского сорок пятого калибра вышибла слуге мозги, отбросив его на борт коляски. Вторым выстрелом парень ссадил с козел кучера, а третьим заставил заказчика забыть обо всех планах и резко озаботиться состоянием собственного здоровья. Пуля ударила его в бедро.
Бросив раненого главаря разбойников на землю перед каретой, Егор зло усмехнулся и, глядя растерянно замершему князю в глаза, жестко произнес:
— Вот ваш обидчик, ваше сиятельство.