— Не все так просто, Егор Матвеевич, — решительно задержал его полковник. — Ваш дядюшка каким-то образом смог вскрыть некий заговор при дворе. И все бы хорошо, но заговор тот вскрылся при помощи бумаг, которые имелись у тех самых погибших лиц. Что скажете?
«А умеют они тут работать», — хмыкнул про себя Егор, рассматривая жандарма, как какое-то ходячее недоразумение.
— Ничего, — пожал он плечами. — Дядюшка изволит в столице работать, а я тут, в имении под Москвой живу. И откуда у него некие бумаги взялись, не ко мне вопрос. Он, в конце концов, в той каше уже который год варится. Знает, как и что делать.
— Из речки вашей двух зарезанных бывших каторжников выловили. Тоже скажете, что не ваша работа? — не унимался жандарм.
— Господин полковник. Вы теперь каждого зарезанного станете на моего внука вешать? — тоном, которым можно было резать стекло, поинтересовался Иван Сергеевич. — Да, мальчик непрост. Умеет за себя постоять. Так ведь тут ничего удивительного нет. Отец его, царство ему небесное, боевым офицером был и сына обучил всему, что любой офицер и дворянин уметь должен. Или теперь умение защищать себя в нашем государстве стало причиной для осуждения?
— Никак нет, — мрачно вздохнул полковник. — Но даже умение защищать себя не дает никому права вершить самосуд.
— Не понимаю, о каком самосуде вы тут толкуете, — фыркнул Егор, чуть пожав плечами. — Кто собирался меня убить, я не знал. Как не знал и самого того факта, что на меня охота объявлена. Из имения я никуда не выезжал. Нужды не было. Денщик мой всегда при мне был. А то, что тех желающих моей смерти зарезали, только ваша головная боль. Каторжных, говорите, в реке выловили? Так, может, те каторжные и должны были меня убить, да только чего-то с хозяевами своими не поделили? В таком разе вам виновных надо, к примеру, на Хитровке искать, а не на честных людей напраслину возводить. Есть еще что-то?
— Значит, казак ваш от вас не отходил и из имения не выезжал никуда? — чуть помолчав, упрямо повторил жандарм.
— Именно так, господин полковник, — жестко ответил Иван Сергеевич, которого этот разговор уже явно достал. — И в следующий раз извольте прислать вызов в ваше ведомство, прежде чем соберетесь нанести нам очередной визит. Отныне все беседы на подобные темы будут проходить в присутствии нашего адвоката. Желаю здравствовать.
Последняя фраза означала, что разговор окончен, и продолжать его хозяин дома не собирается. А все вместе давало понять, что больше в этом доме для жандармского ведомства места нет. Короче говоря, все вон. Тяжело вздохнув, полковник коротко козырнул и, развернувшись, направился к своей коляске. Проводив транспорт взглядом, Егор презрительно усмехнулся и, не удержавшись, негромко добавил, не удержавшись: