— Все. Ничего иного в этом письме не имеется.
— Глазам не верю, — растерянно проворчал жандарм. — Я всех московских профессоров объехал, никто и слова перевести на смог. А тут вот так, с ходу… — он замолчал, растерянно качая головой.
— Вся беда в таком деле, что письменный алфавит у большинства стран Среднего Востока арабский, а языки свои. Потому и разобрать, что написано, можно только зная нужный язык. В противном случае все написанное станет сплошной абракадаброй.
— Как-как? — удивленно переспросил жандарм, улыбаясь.
— Это из сказки. Вроде как волшебное заклинание. Произнес «абракадабра», и все исполнилось, — с улыбкой пояснил парень, мысленно отвешивая себе очередного пинка за длинный язык.
— Не доводилось слышать, — покрутил поручик головой. — Что ж. Премного благодарен, Егор Матвеевич. Признаться, не ожидал, что у вас так просто все получится. Думал, придется сюда словно на службу седмицу ездить.
— Господь с вами, поручик. Нешто я не понимаю, что вам и без такой езды забот хватает, — отмахнулся Егор.
— Тогда я попрошу вас подписать вот эту бумагу, — доставая еще один документ, произнес жандарм, продолжая улыбаться. — Сие есть расписка о сохранении тайны всего вами услышанного.
— Господин полковник никак не уймется? — разом посуровев, мрачно спросил Егор, зло глядя жандарму в глаза. — Сказано, никаких бумаг я подписывать не стану. Не нравится, не привозите. Управляйтесь сами, — отрезал он, складывая руки на груди.
— Но сохранение тайны… — снова начал жандарм, но Егор не дал ему договорить, жестко оборвав, вставая из кресла:
— Не смею более задерживать, господин поручик. Всего наилучшего, — произнес он тоном, которым можно было воду замораживать.
— Гм, до свидания, Егор Матвеевич, — быстро поднявшись, щелкнул поручик каблуками. — Честь имею.
Сунув папку в портфель, он развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета, всей спиной выражая возмущение и оскорбленную невинность. Усевшись на место, Егор устало потер виски и, вздохнув, тихо проворчал:
— В следующий раз точно скажу, чтобы больше не появлялись. Не доходит через голову, дойдет через ноги, как в армии говорили. Но для дяди все прочтенное записать надо. Хотя бы тезисно, — добавил он, подтягивая к себе бумагу.
Прикрыв глаза, он старательно воспроизвел про себя текст первого письма и принялся аккуратно переносить все запомненное на бумагу. За этим занятием его и застал Игнат Иванович, вошедший в кабинет после короткого стука. Обняв парня, он присел в кресло, откуда недавно вскочил жандарм, и, кивая на исписанные листы, осторожно поинтересовался: