— К калмыкам то я каким боком? И на Волге Тимофей порядки наводит…

— Не скажи, — покрутил головой государь. — Борис Иванович сказывал, что твои городки весьма способствуют битью калмыков. Что ты там огороды насадил, рыбу ловишь и солишь, дубы рубишь и пилишь, мельницы лесопильные поставил, кузни, крестьян туда селишь, что в казаки бегут! Солью, говорит, даровой ты их приманиваешь. Так, что-ли?

Государь смотрел на меня хитро, по-ленински, прищурив один глаз и по-доброму улыбаясь.

— Так, э-э-э, не в ущерб твоему, государь. Они бы всё одно ушли: в Литву, или в Сибирь… А так они твои границы защищают, новые земли осваивают.

— И как им там живётся, на новых-то землях?

— Везде не сладко, государь. Нет таких земель, чтобы одни молочные реки текли. Суховеи там, сказывают. И дождей мало. Сушь… Только, что леса богатейшие и между Волгой и Ахтубой, да на берегах и разливаются реки, нанося ил. Урожаи там обильные, только поливать надо. Вот сейчас каналы оросительные строим.

— Ну, вот. А ты говоришь, что не причём. Также и по Волге… Струги отца твоего Тимофея с пушками, да с мушкетами ходят. Всем этим и пороховым зельем ты их снабжаешь. Как сие тебе в заслугу не поставить? Так и что скажешь?

— Воеводой быть — наместнику подчиняться. Не хочу, государь. Всё-таки я, хоть и гонимый, но почти персидский шах. Не вместно мне под ним ходить. Да и, ведь он против меня козни станет строить, тебе жаловаться. Порядок такой. Закон…

— Какой закон? — удивился царь.

— Какой? — усмехнулся я. — Обосри ближнего своего, прости Господи.

— Как? Обосри? — царь рассмеялся. — Ну, дурак…

Отсмеявшись, государь сказал:

— Так я тебя не на Ахтубу воеводой посылаю, а в мой государев полк первым воеводой. Второго и третьего воевод сам себе выберешь. Знаю, что местничество ещё не изжито. Не пойдут под твою руку высокородные князья и бояре.

— Тогда, конечно, государь! И позволь мне самому собрать войско. Позову детей боярских, детей дворянских, может, кто и откликнется. И дозволь голландских рейтар призвать? Путь обучат правильному строю.

— Да, твои казаки и так, как рейтары ходят. Ещё и лучше. Пики у них лучше рейтарских. Есть у нас иноземного строя войска. Твои, точно не хуже.

— Дозволь взять голландцев, государь, — повторил я. — Мне научиться надо. Ведь знаешь же, что никакой с меня вояка. Рубиться самому большого ума не надо, а как войском управлять, это совсем другое искусство.

— Искусство… Хорошо сказал, правильно. Это именно воинское искусство! А наши боярские долбодятлы, как ты говоришь, ничему новому учиться не хотят. Говорят им те же голландцы, что так, как воюем мы, уже никто не воюет. И оружие другое, и броня! Вон, батюшка сказывал, как в тридцатом годе Псков брали. Бояре перелаялись с голландцами, что за новый строй были, проиграли войну и во всём обвинили голландцев.