Отдавать кому-то контроль за строительством корабля⁈ Увольте! Я сам кораблестроитель и знаю, что доверять нельзя ни кому, а тем более ослаблять контроль.
— Чертежи корабля? У тебя есть чертежи? — спросил голландец. — Ни у кого в Голландии нет чертежей. В Англии в доках Чатема, слышал, корабли строят по чертежам. Мы строим по формам прототипа. Знаешь такое?
— И я так делаю, когда форму проектирую и грузоподъёмность рассчитываю. Складываю доски и выстругиваю полкорпуса. По ним делаю лекала для шпангоутов и обшивки. И уже тогда рисую чертёж с надстройками и внутренностями.
Голландец стоял и слушал меня со странным выражением скорби на лице. А я подумал, что меня отравят и зарёкся брать чьи-то подарки. Голландцы ушли и их я больше не видел, даже издали.
Я не собирался утяжелять судно украшательствами. Борта высоко решил не поднимать, и парусное оснащение решил ставить только гафельное.
К концу апреля, то есть в самом начале одна тысяча шестьсот сорок пятого года, шхуна, у которой на транце — кормовой доске — было написано имя владельца «Степан Разин», сошла со стапелей Московской верфи.
Ледоход только прошёл и воды в реке было много. Мы с царевичем и пятидесятью казаками, теоритически освоившими управление большими гафельными парусами, отошли от причала «дока» на вёслах.
У нас имелось две крепких мачты, каждая собранная и склеенная из четырёх «деревьев», бушприт, к которому крепился передний косой парус.
Гафель-гардели — канаты, которыми поднимались верхние реи парусов, проходили через деревянные блоки, и поднимать паруса было относительно легко. Внизу гардель тоже проходил через одинарный ролик, прикреплённый к мачте и наворачивался на «утку» при закреплении. Концы гиков — нижних рей — были привязаны к палубе галсовыми фалами с ходом в сорок пять градусов к курсу и парус свободно переваливался с борта на борт при смене галса.
Царевич Алексей стоял за штурвалом и светился от счастья. Через Москву-реку не имелось постоянных мостов и тридцатиметровым мачтам корабля ничего не мешало. На лето через реку наводили наплавные мосточки, а иногда Москва так мелела, что её можно было спокойно переехать вброд на лошади. Вот поэтому плавание до Москвы на больших стругах часто бывало весьма проблематичным.
Сейчас воды в реке было так много, что снова подтопило Замоскворечье, и наша шхуна двигалась «вниз» очень уверенно. Паруса подняли, но весла не сушили. Гики перекладывались с борта на борт под напором относительно попутного ветра и корабль, управляемый царевичем Алексеем двигался по реке уверенно. Я осмотрелся и кивнул Алексею головой. Царевич скомандовал «сушить вёсла».