Мы шли в Коломенское, где находились государь с царицей и несколько их ближних родственников. Был там, кстати, и Никита Иванович Романов с женой. Они все отмечали там Пасху, которая празднуется сейчас семь дней, и остались там разговляться дальше. Следующий пост начинался только в июле и можно было себя не сдерживать в развлечениях. Отмечали там праздник Пасхи и мы с Алексеем, проведя кучу времени в слушании всевозможных служб. Однако сразу после праздника мы верхом вернулись в Москву, сели на корабль и теперь сплавлялись вниз. И нас там ждали.

Зная, что царь Михаил Фёдорович скоро должен умереть, и к этому всё и шло, не смотря на старания лекаря-британца (а может, и благодаря его стараниям), я всё-таки построил обещанный государю «настоящий морской корабль». Не очень большой, но с орудийной палубой и пушечными портами, из которых сейчас торчали вёсла.

На подходе к Коломенскому, если всё будет в порядке, мы выдвинем орудия и отсалютуем встречающим. Это решил похулиганить царевич. Я такую инициативу не поддерживал, но смирился, взяв с него шутливое обещание, что перед самодержцем ответит он.

Корабль хорошо слушался руля и лавировал по стометровой ширине реки уверенно. Казаки разместились на палубе, достали кисеты с трубками и задымили. Алексей, хоть и был «законопослушен», но уже привык к казачьей «вольнице» и лишь скептически улыбался. Я в своё время курил и сейчас имел кисет с табаком и трубку, но без разрешения царевича закон не нарушал.

— Да, ладно уж, кури, — сказал он. — Вижу же, что слюни текут. Не уж то не можешь без пития дымного?

— Могу, но скучно. С трубкой, вроде как, при деле. Следить надо, чтобы не погасла, раскуривать… То, сё… Закурю, да?

— Кури, — вздохнул Алексей. — Мне же тоже захочется.

Турецкий табак был хорош. И трубки я налепил глиняные фигурные. У меня, например, был вылеплен дракон с прижатыми к телу крыльями и лапами, в зубастую пасть которого засыпался табак и из которой, естественно, шёл дым. Потом я сделал её слепок и, с помощью кузнеца, сделал отливку формы из меди. После этого «напечатал» глиняных дубликатов и стал продавать трубки иностранцам, коих в Москве были сотни.

Это мы зимой с царевичем лепили, и угораздило меня слепить такой «чубук». Да-а-а… Вот я и закурил. Надо же было попробовать… Хе-хе… Однако нисколько не жалею. Табак хоть и находился под церковным запретом, но я знал, что скоро само государство станет его продавать и наложит на этот товар свою «монополию».

— Дай глотнуть, — напомнил о себе Алексей.

— Саблю, трубку и жену не доверю никому, — пробубнил я, протягивая «дракона», исходящего дымом. — Свою пора иметь!