— Давно бы уже напали, или с ружей побили, если бы хотели. Ждут кого-то.
— И то…
Народ с площади постепенно стал истекать сквозь стрелецкий «фильтр», но вскоре стрельцы расступились и, образовав коридор, пропустили сквозь него дородного, богато одетого человека, подошедшего по этому живому коридору до нашей группы. Это было так театрально, что я непроизвольно фыркнул.
— Кино и немцы, бля, — тихонько, сквозь зубы буркнул я. — Римский патриций, нафиг.
Человек и вправду держался прямо и надменно. Одет он был, не смотря на жару, в соболью шубу, покрытую парчой и высокую меховую шапку, называемую тут «боярской» или «горлаткой».
— Кто из вас Разин Тимофей? — спросил лучше всех одетый и старше всех выглядевший стрелец.
— Ну, я, — сказал атаман, и казаки разом раздвинулись, тоже образуя нечто вроде коридора. — Кто спрашивает и зачем?
— Наместник Астрахани князь Репнин Борис Александрович пришёл посмотреть на тебя и твоих казаков.
— На меня? Посмотреть? — удивился атаман. — А что на меня смотреть? Чай не девка красная…
Казаки рассмеялись.
— Пригласил бы, сам бы пришёл. Чего сапоги богатые бить?
— Не твоего ума дело! — грубо прервал атамана стрелец. — Стой смирно и отвечай по делу, коли спрашивать станут.
— У ты какой грубый! — удивился атаман. — Аки бычий хер на морозе.
Казаки от смеха «покатились», припадая руками на колени.
— Да я тебя, — шагнул вперёд стрелецкий голова.
— Постой Никифор Ильич, — остановил того Репнин.
— Целый наместник, — удивился мысленно я. — Даже не воевода, а наместник?
— Ты почто такое войско собрал? Куда и зачем идёте?
— Собрал? — деланно «удивился» Тимофей. — Войско Донское не надо собирать. Оно всегда собрано. А идём мы воевать за Персов, ибо войн рядом нет. Азов, что мы взяли, московскому царю не надобен оказался, а поиздержались мы изрядно. Голодаем на Дону.
— Тут калмыки вот-вот соберутся напасть. Прислал меня в Астрахань царь-батюшка Михаил Фёдорович, дабы уберечься от них. А тут вы уходите помогать персам. Может останетесь? Сколько вас? Слышал, десять сотен?
— Остаться? Калмыков бить? — задумался Тимофей и к моему удивлению «выдал». — Не все из казаков у Персов останутся. Провожу их и вернусь в Царицын. С тамошним воеводой сговорились. Тоже ждёт калмыкцев.
— С Василием Андреевичем? С Горчаковым? Так не откажет он мне. Общее дело делаем. Сколько ты ему обещал?
— Обещался я ему поставить пятьсот сабель. И меньше не могу, коли обещал. Да и меньше — это не сила против калмыкцев. Не стану дробить я войско.
— И мне бы столько не помешало бы, — поморщился наместник. — Может, оставишь ещё столько же?