[1] Эпю́р (фр. épure «чертёж») — чертёж, на котором пространственная фигура изображена методом нескольких (по ГОСТу трёх, но не всегда) плоскостей. Обычно оно даёт 3 вида: фронтальную, горизонтальную и профильную проекции (фасад, план, профиль). Чертёж проецируется на взаимно перпендикулярные, а затем развернутые на одну плоскости.
Стёпка тоже, как и отец, был жилист, быстр и ловок. Он должен был тоже вырасти в знатного бойца на саблях. Хотя бы из того я делал вывод, что так дожил до своей гибели на плахе, пережив сотни схваток. Но когда это будет? А вдруг именно потому, что Стёпка не пойдёт сейчас воевать, он и станет знатным рубакой? Может быть он и тогда, в «той истории» тоже не пошёл воевать. Точно ведь не пошёл. Жил, наверное, среди ногайцев. О его жизни было совсем мало информации. А я читал о нём много. И домыслов, и вымыслов. Интересно было разобраться в причинах его бунта.
Оттого я и не очень удивился, увидев себя в теле Разина во время «комы», как я предполагал. Самое место для коматозного бреда — семнадцатый век и разум моего объекта исследований. И тошнота со рвотным эффектом, тоже было — оно самое. Ну, а потом я привык находиться в этом теле и в этом времени. Хотя ощущение бреда и нереальности происходящего так до конца и не исчезло. Даже сейчас я стоял, оперевшись грудью на борт струга, подставлял лицо ветерку, смотрел на воду, косясь на стены крепости, с которых то и дело покрикивали стражники, будя друг друга, и не верил в происходящее.
Какие, млять, казаки? Какие, млять князья и бояре? Воевода Горчаков… Кто эти люди? Почему я здесь? И что от всего этого мне ждать дальше? Чем заняться? Плыть по течению? Я не имел ввиду реку Волгу… Или «выкручивать» судьбу дальше? Когда пришли на струг, отец забрал у меня кинжал, а одежду сказал снять и оставить себе. Я снял «новые вещи» и переоделся в свои старые штаны, рубаху, постиранную мной, когда умывался перед ужином и уже высохшую. Но красную налобную шёлковую повязку, держащую мои кудри, оставил. С ней было удобнее и казаки как-то по-другому стали смотреть на меня. Уважительнее, что ли?
— Та-а-ак, — думал я. — Привлечь к себе внимание воеводы своим умищем, — я привлёк, но к нужному для меня результату это не привело. А какой мне нужен был результат? Остаться в Царицыне, и лучше всего, при воеводе. Но, не «срослось».
Как нас встретят в Астрахани? Не пошлёт ли Горчаков тамошнему воеводе весточку, чтобы тот «прищучил нас»? Казаки, посланные атаманом ниже по течению, для того и были отправлены, чтобы перехватить гонца, но мало ли?