— Слышал, — ответил я, кивнув.
— Слы-ышал он! — передразнил Морозов.
— Ничто не вечно под луной, — сказал я банальщину.
Оба старца вперили в меня свои острые, как пики, взгляды.
— Ты на что намекаешь? — спросил Никитников.
— Ни на что, — пожал плечами я. — Это факт. Всё течёт, всё меняется… Ничто не вечно…
— В Ярославле у меня есть усадьба. Там я меняю Восточные товары, что приходят из Астрахани, на западные, что приходят из Архангельска. Хочешь, тоже можешь там торговать?
— Тебе зачем это? Я ведь тоже из Персии шёлк вожу.
— То лето мы с братьями много потеряли от воров на Волге и Каспии. Один из моих братьев сгинул в море-океане вместе с товаром. Мне не чего предложить моим английским и голландским товарищам.
— Ага! Тамбовский волк им товарищ! — подумал я. — И я причём?
— Хочешь, пригоняй свой товар в Ярославль и торгуй за меня. И сделай мне десять таких как у тебя стругов.
— Вот видишь, я о том и говорил, что всё течёт, всё меняется. Вчера у тебя были струги и товар, а сегодня нет. Так и у меня может быть… Ничто не вечно под луной. А струги тебе я делать не стану. Дались они тебе⁈ Сделай обычные и вози себе завозись!
— Не хочешь, значит, уважить? — спросил Никитников, недобро ухмыльнулся и начал наливаться кровью. — Не правильно держишь себя, паря. Или возомнил о себе не весть что? Да я царя на стол ставил! Да мы в Ярославле ополчение собрали. Деньги для него кто давал? Мы…
Он задохнулся от возмущения и гнева.
— Ничего! И не таких ломали! Посмотрим ещё! Кто — кого? Ишь ты!
Морозов тоже хмурился и лицо его выглядело недовольным.
— Ты, купец, угрожать мне вздумал? — спокойно спросил я Никитникова и взялся за рукоять сабли. — Мне, брату шаха Персидского? Ты? Купчишка борзый?
— Тихо! Тихо, Стёпушка! Это «государев гость»[1]. Не горячись!
— Что значит, «не горячись»⁈ — продолжал распаляться я. — Он в моём доме меня, твоего крёстного сына ругает. И царя хулит! Ишь ты! На стол он кого-то ставил!
Тут купец резко побелел лицом и опрокинулся со скамьи, бухнувшись головой об пол моей избушки. И избушка, и голова загудели через квинту. Или не голова загудела? Тогда что?
[1] Гость (гости) — название крупных купцов до введения купеческих гильдий, иноземный купец.
То, что я сам построил трёхэтажные царские кирпичные хоромы с печным отоплением по всем этажам и комнатам, построил большой корабль и пять малых стругов, добавило мне уважения у казаков. Даже те из них, кто относился ко мне снисходительно и с подначками (были и такие, считавшие, что я поднялся за счёт имени отца, чего греха таить), вынуждены были спрятать языки в задницу. Но, вообще-то, у меня набралась уже основательная команда относительно верных лично мне людей. Мои слова пока не расходились с делами.