— Вези в Москву, сколько есть, а там скажут, ежели мало.

— Не нужны в Москве мои деньги. Так Никитников говорил.

— Слушай ты его больше. Езжай в Москву, говорю. Под лежачий камень вода не течёт.

— Боязно, — проговорил Семён, начиная дрожать всем телом.

— Езжай, говорю, если жизнь отца дорога. Совсем плох он. Его уже больше месяца палками бьют.

Семён закрыл лицо руками. Потом резко отдёрнул их.

— Да, кто меня к царю допустит. Там, знаешь, сколько на лапу дать надо, чтобы к царю пропустили⁈ Тысячу! Купи гостиное поместье⁈ За тысячу отдам!

— Окстись, Семён Невеявич! За такие деньги я половину Ярославля куплю.

— Не купишь, — покрутил головой Семён. — Не продаст никто! Ибо такое поместье в год тысячу даёт. Не знаю, как тебе отец отдал его в аренду за сто рублей. Знал, видать что-то и на тебя рассчитывал? Что купишь его, да?

Я поморщился. Мне и стыдно было обманывать любящего сына и не хотелось отдавать тысячу. Хотя… Что там на этой тысяче? Свет клином сошёлся? Да я на одних рисунках и картинках тысячу за пару месяцев заработаю. Были у меня несколько тысяч. И желающие были, что хотели, чтобы я их портрет нарисовал. Только долго маслом писать. А гуашь не всем нравилась. Я делал её из пигмента и порошка смолы акации и желчи, для того, чтобы краска лучше растекалась.

— Хорошо, — согласился я. — Тысяча, так тысяча. Но Немея Андреевич в «яме», как можно продать? Его ведь нет!

— У меня есть доверенности и от него, и дядька Павел написал. Я вправе продавать и покупать.

— Написал и исчез? — хмыкнул я. — В бега подался. В Сибирь? И там сыщут, коли нужно будет.

Семён покраснел.

У меня не было умысла покупать имущество проворовавшегося чиновника, бывшего одновременно купцом. Как они это совмещают? Что за нравы? Сидеть на богатейшей мягкой рухлядью казне и заниматься торговлей этим товаром! Как можно? Куда смотрит государственная служба безопасности? А-а-а… Нет пока оной! Предлагал мне Михаил Фёдорович заняться этой темой, да отказался я. И, вроде как, затухла эта идея. Или нет? Может дело Светешникова — первое дело Тайного приказа? Ха-ха… А почему бы и нет? Он ведь тайный! Сам ведь придумал! Кхе-кхе!

— Вот так вот возьмут меня под белы рученьки, а я и не замечу, как подкрались! — подумал я.

— Ладно. Пошли смотреть гостиный двор. С причалом! — поднял я вверх указательный палец правой руки. А сам подумал, что ведь мог я не знать, про то, что имуществом Светешникова государь заинтересовался?

Кстати, на счёт картинок. Измайловские крестьяне стали выпускать «лубочные картинки» методом «офорта». Полированную металлическую пластину я покрыл валиком кислотоупорным лаком, созданным из канифоли, смолы, воска, скипидара и битума. На берегах Волги в районе Сызрани имелись его выходы. Битумом смолили днища стругов.