Я поднял вверх указательный палец.

— Почему? — царь уже начинал закипать.

— Потому, что нет контроля над казначеями. Нужны ревизоры.

Вот тогда я и прочитал вновь испечённому государю лекцию по учёту, контролю и методам материальной ревизии.

Гостиный двор Светешниковых состоял из десяти амбаров и пристани, на которой стояли привязанными десять стругов. Постройки были добротные, но жилья, годного для «приличного» проживания не имелось. Работники обитали в таком же курном амбаре, названном Семёном «барак». Работников было двадцать человек.

— Что за люди? — спросил я. — Холопы?

— Не-е-е… Наёмные. В Астрахань лучше со своими бурлаками идти. Там дорого. А этих за еду можно нанять. Главное следить, чтобы в Астрахани не сбежали.

— Понятно, — сказал я, мысленно обозвав Светешниковых скупердяями. — А чего не гонишь? Или хотел, таки, отправиться в Астрахань?

— Мало ли? — скривился Семён.

— Понятно.

— Горели уже? — спросил я, глядя на прокопченные стены барака.

— Нет пока.

— Во-во… Пока — верное слово. В том амбаре ворвань стоит? — спросил, принюхиваясь и поводя носом я.

Семён кивнул.

— Воск ещё и свиной жир.

— А что не порох? Ежели загорится, полыхнёт так, что мало не покажется. В подвалах такие товары хранить надо.

— Вот и храни, — обиженно сказал Семён.

Я посмотрел крутой двадцатиметровый берег Волги и огляделся.

— Где-то тут стоял плавучий ресторан, — вспомнил мысленно я и так же прикинул. — Надо укрепить склон, чтобы не оплывал, и прорубить в склоне склады. Там можно устроить холодильные погреба. Ну, что, покупаем?

— Земли отписаны или куплены?

— Сначала были отписаны царём Михаилом Фёдоровичем, потом выкуплены.

— Не примут дьяки наш купчий договор, — подумал я. — Морозов, небось, уже ограничил Светешниковых в правах. Надо к царю идти.

— Ладно, — махнул я рукой. — Пишем купчую. Пошли в дом! Жаль здесь жилья нет. Строить надо.

— Здесь строить жильё? — удивился Семён. — Тут невместно. Не поймут товарищи.

— Да и ладно, я тут редко появляться стану. В гостинице переночую.

— Бери отцовскую усадьбу! — вдруг выпалил Семён.

— Усадьбу⁈ — нахмурился я. — А семью оттуда куда?

— Так, у меня же есть. Своя усадьба. Один живу. Туда и заберу мать да сестёр. Дядька Павел тоже бобылём живёт. Потом ещё построим, ежели отца выкуплю.

— Для меня, это — очень большие хоромы. Как дворец царский. На что мне такая усадьба? Тут слуг надо человек двадцать. И дров целый лес, чтобы протопить.

— Разбери часть, — дёрнул плечами Семён.

Я помолчал.

— Пятьсот рублей.

Семён вздохнул.

— Годится.

— Ты хочешь купить усадьбу и гостиный двор Светешникова? — удивился Алексей Михайлович, выслушав мой рассказ о поездке в Ярославль.