— Мы ещё год назад подписали договор аренды. Ажно на целых пять лет.

— Как так? — удивился Семён. — Не сказывал отец о том!

— Вот бумага о намерениях, — я достал «договор». — Они не могут нарушить мои права. А Надея Андреевич не говорил, так как я только сейчас деньги принёс и только этим летом сюда грузы придут.

— Деньги⁈ Сколько денег? Покажи бумагу!

Я отдал «смастряченный» мной договор «намерений».

— Руку отца знаешь?

— Да, какая там у него рука? — отмахнулся Семён. — Кое-как имя писал.

О том и жаловался Морозову Надея в моём присутствии, что, мол, писать толком так и не научился. Сказал, и вывел бамбуковой палочкой у меня на бумаге свои имя и фамилию. Очень ему понравилось, как я ею чертил его графический портрет. Тогда я портрет ему не так и не отдал, пообещав с него написать красками. Написал и получил за портрет триста рублей.

— Да, это его рука, — сказал Семён, внимательно рассмотрев подписи. — Сто рублей? Немалые деньги! Тут написано «с правом выкупа, коли возникнет желание». Что это он? Или знал что?

— Не думаю. Хотя, Михаил Фёдорович был уже плох. Сие в июне было. Как раз я из Астрахани вернулся. Может что уже и подозревал. А может разговор с царём был?

— Был отец у Михаила Фёдоровича в мае. Да! В Коломенское ездил! Приглашал его государь. Может и говорили. То-то ведь, сразу после смерти его отца Алексея Михайловича, как подменили. Сразу после венчания на царство и ополчился. Из приказа вывел. Счетоводов прислал.

Помнил я этот момент. Обсуждали при мне результаты ревизии Морозов и Алексей Михайлович. Многого в сибирской казне, которой заведовал Невея Светешников, не досчитались пушной и иной рухляди. А ведь это я научил царевича быстро считать и как правильно учёт материальным ценностям вести.

— Ты за год деньги принёс или за все пять лет?

— Пока за год?

— Я теперь собираю деньги на выплату долга. Может, на пять лет возьмёшь?

— Может и возьму. Давай осмотрим гостиное подворье? — спросил я. — Там естьпристань?

— Есть! Как без неё⁈ В таком подворье пристань главное. Амбары есть у многих гостей, а пристань не у всех. Там наши струги стоят пустыми. Не ушли сейчас в Астрахань. Дядька Павел где-то пропал.

— С деньгами? — спросил удивлённо я.

— Как можно⁈ — возмутился Семён. — Деньги у меня. Но что тех денег-то? Кот наплакал. В долг хотели икру брать, да кто же теперь даст? А голландцам отдавать что-то надо. Боюсь с челобитной к царю пойдут. За товар-то батька не сможет расплатиться. Знают все о нашем позоре.

— Много у тебя не хватает?

— На основной долг собрал. В основном товаром: шкуры, соль, поташ. Всего на сумму шесть тысяч семьсот рублей. Но, сказывают, там ещё в казне не хватает, а сколько, я не знаю.