Людвиг заметил лорда Друда, упитанного человека, который сидел на мягком стуле, который его слуги спасли с корабля, и лениво разглядывал свои полированные ногти, пока другие расставляли для него шатёр.
Затем его взгляд обратился на сам остров.
Прямо сейчас они находились на широкой изогнутой линии пляжа, усеянной ракушками и красными крабиками. Дальше выстроился ряд высоких пальм, за которыми поднимался небольшой пригорок; на фоне всего этого высилась огромная… гора? Нет. Судя по форме, это был старинный, заросший зеленью вулкан.
Вдруг у Людвига появилось странное предчувствие. Он прищурился, стараясь рассмотреть вулкан более внимательно, как вдруг за спиной у него раздался язвительный голос:
— Эй, а вот и нищий показался!
— Мы думали совсем тебя не увидим, пока ты прятался в своей коморке, Людвиг.
— А может он так готовился к трудовой тюрьме?
Людвиг почувствовал лёгкий приступ страха, повернулся и увидел, что к нему приближается несколько молодых дворян. На лицах у них читались лёгкие, но плотоядные улыбки. Они напоминали зверей, которые заметили мышку и решили немного «поиграть» с ней, прежде чем проглотить.
— Чего тебе надо, Мишель? — спросил Людвиг, стараясь сохранять спокойный голос, но при этом с тревогой смотря по сторонам, на дворян и матросов, которые заметили, что происходит нечто интересное.
— А у тебя что-то есть, Людвиг?.. — усмехнулся молодой человек примерно двадцатилетнего возраста, тощий и с сероватыми волосами.
— Долги, наверное, — поддержал другой юноша с заячьей губой.
— Кроме них, — прыснул Мишель. — Напротив, Людвиг: я хотел сделать тебе предложение. Только ты всё это время от меня прятался, вот у меня и не вышло. Как ты смотришь на то, чтобы стать моим слугой, когда разоришься? Я найду тебе подходящую службу. Уборщика? Садовника? Выбор твой. Можешь убирать навоз за моими лошадьми.
— Я… я не потерплю таких оскорблений, Мишель, — через зубы прошипел Людвиг.
Несмотря на своё бедственное положение, он всё равно был дворянином и не собирался терпеть издёвки, особенно сейчас, на глазах доброй сотни зрителей. Даже лорд Д. лениво обратил внимание на происходящее.
— Вот как? И что же ты сделаешь? — усмехнулся Мишель.
Людвиг стиснул кулаки, чувствуя горячий стыд, Мишель улыбнулся, и тут…
— Эй, не обижайте Люлю! — раздался знакомый голос, от которого Людвиг немедленно вздрогнул.
Люлю?..
Нет, суть не в этом.
Бесконечный стыд захватил Людвига и даже придавил его ярость, когда перед ним показалась Маргарита, одетая в его штаны и рубашку, которые, тем не менее, совершенно не скрывали её крестьянских повадок и произношения.