– Ой, – говорит он невинно. – Через двадцать лет тут будет кабинет моего отца. Неловко вышло.
Ощущаю, как сердце срывается с места. В груди разгорается жар, инквизиторы такие серьезные, а тут здравствуйте – трое студентов-первокурсников.
— Кто посмел?.. — рвется грубый голос с торца стола.
Но никто не ждет объяснений. В ту же секунду инквизиторы вскакивают. Их капюшоны срываются с голов, руки взмывают вверх и вокруг все взрывается огненной вспышкой.
– Бежим! – Роб хватает меня за руку.
С десяток клинков, сотканных из света, направлены на нас. В воздухе появляется воздушная сеть, готовая свалиться на нас, кажется, эта сеть с шипами.
– Это иллюзия! – кричит Роб. – Все только у нас в голове.
Они решили, что мы враги, шпионы, нарушившие их покой. Ну что, Роберт, как ты планировал с ними объясняться?
– Поймать их! – гремят суровые голоса. – Поймать их, быстро!
Мы влетаем в один из боковых коридоров, дыхание сбивается, ноги едва поспевают за бешеным ритмом сердца. Роб вскидывает ладони, выводя символы и дверь отворяется, пропуская нас в узкое помещение. Это что-то вроде кладовой. Дышать все труднее. Кладовая… Здесь слишком тесно, слишком много вещей, коробок, сундуков, тряпья, я спотыкаюсь, едва не падаю, но рука Роба успевает схватить за локоть, удерживая. Его пальцы горячие, сильные.
Роб протаскивает меня дальше, вглубь этой странной комнаты. Или кабинета… Здесь все заставлено шкафами, перегруженными томами в кожаных переплетах. Это точно кладовая, здесь нас не станут искать. Роб ведет меня в самый конец к шкафу. Отворяет двери и на его лице расцветает довольная и облегченная улыбка.
– Все еще здесь, – говорит он.
– Что здесь?
– Проход.
Мы залезаем в шкаф, ныряем под висящие в нем плащи, и притворяем дверь. Здесь пахнет пылью и сыростью. И здесь… Слишком, невообразимо тесно. Мы замираем, глядя друг на друга и пусть темно, но мы ощущаем присутствие полностью.
Я прижимаюсь к холодной стене, стараюсь раствориться в дереве, но места мало. Роб рядом, его плечо упирается в мое, его грудь касается моей. Каждый вдох мы делим на двоих. Его дыхание горячее, оно скользит по моей щеке, до мурашек нежное и родное, и я ощущаю, как предательская дрожь пробегает по всему телу.
Силюсь поймать воздух, но в горле пересохло и дышать все труднее. Роберт тоже не двигается. Наши лица разделяет всего несколько сантиметров, и это расстояние кажется пыткой. Каждое его дыхание отзывается у меня в груди. Мы будто бы возвращаемся в далекое забытое прошлое, будто бы снова становимся детьми и будущее стирается. Ищу внутри обиду или злость и нахожу лишь желание.