— Знаешь, — говорю с заботой, — иногда парни не смотрят не потому, что ты некрасивая или неинтересная. Иногда… они уже смотрят на кого–то другого.
Шарлотта резко оборачивается.
– На тебя? – она почти рычит, и мои щеки предательски вспыхивают. – То–то вы сегодня вместе по коридору шли!
– Все сложнее, чем выглядит, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри все сжимается. – Но поверь, между нами с Робертом деловые отношения, ничего более. Мы…
– Деловые?
Да, мы собираемся устроить заварушку, опросить преподавателей и предотвратить злодеяния Малыша. Вот и все.
– Я видела, как он на тебя смотрит, – тараторит Шарлотта. – После такого я уверена – вся моя жизнь ложь!
Мы молчим. Она снова отворачивается, тихонько шмыгает носом.
– Все сложнее, – повторяю я. – Мы… когда–то мы встречались.
Неужели я это сказала?!
– Когда–то? – не понимает Шарлотта, но немного успокаивается. – Это в школе что ли?
Нет, это в другой жизни, которую мы перезапустили.
– Да, – говорю. – В старшей школе. А потом… мы разбили друг другу сердца и расстались.
Что–то в этом есть. Что–то правдивое и горькое.
– А кто кого бросил? – спрашивает Шарлотта с интересом. – Он тебя или ты?
– Я, – отвечаю печально, изо всех сил удерживая воспоминания о том дне. – Но я бы не смогла больше быть рядом с ним. Это бы разбило мне сердце.
– А в чем дело?
В смерти того, кто должен был жить. Втягиваю воздух и медленно сползаю с подоконника.
— Ты красивая, Шарлотт, – говорю ей на прощание. – И ты встретишь того, кто будет смотреть только на тебя. И плевать на все остальное. Плевать на всех остальных.
Глава 24
Роберт смотрит только на меня. Он в упор не видит других женщин и это… до сих пор трогает мое сердце. Ночью просыпаюсь от шагов по комнате. Резко вскакиваю.
– Тсс, – это Роб.
Оглядываюсь на посапывающую Шарлотту. Что он здесь делает. Ночью. Я в ночной сорочке, сижу лохматая и… Да о чем вообще думаю? Как будто Роберт не видел меня в сорочках… Стоп, о чем я думаю? Даже, если и видел, то это было давным-давно, а сейчас ситуация другая. Сейчас он завалился в комнату студенток-первокурсниц посреди ночи. В грязных сапогах, в куртке. В нашу обитель чистоты и уюта.
– Пошли, – говорит Роберт. – Сейчас.
Складываю руки на груди.
– Ты нормальный? – спрашиваю строгим шепотом. – Ночь на дворе! Куда полез?
– В окно.
– Это был риторический вопрос.
– Диана, надевай куртку и пошли.
– Никуда я с тобой не пойду.
– Конечно, пойдешь.
– Нет! Ты совсем совесть потерял. Ночью. Разбудил. Залез. В грязных ботинках!
Роберт смотрит на свои ботинки, моргает, и они тут же становятся чистыми. Да как он.