– Шарлотта так привыкла, – говорит Роб тише. – Привыкла находить себе мальчика и чувствовать его заботу. Она не влюблена в меня, нет, просто увидела возможность. Решила, что я хороший партнер.
– Так что конкретно ты прочитал? – спрашиваю я. – Что у Шарлотты в голове.
Роб некоторое время смотрит на меня, а потом печально выдыхает:
– Одиночество. Она очень одинока. В глубине души ей нужны не мужчины, ей нужен друг.
Воспоминания врываются резко. На миг мне кажется, что я снова там, на балу первокурсников, в зале, среди сияющих огней и шелестящих платьев. Сердце глухо стучит в висках, и я понимаю главное. Понимаю, почему Шарлотта из моих воспоминаний отличается от той, кем она стала теперь.
Вспышка — и перед глазами тот бал. Мы с Робертом танцуем, его рука на моей талии, я слышу его ровное дыхание, чувствую, как ладонь прижимает меня ближе… Но за его плечом я вижу Шарлотту. Она кружится в танце с кем–то. Высокий парень с голубыми глазами и с ежиком светлых волос. Зак. Зак, с которым… Я не помню было ли у них продолжение общения, но тогда на балу именно он заставил мою подругу почувствовать себя красивой, желанной.
Я замираю, и воздух будто становится гуще. Как я могла забыть? Конечно, когда у тебя своя личная жизнь полна событий, страсти и собственных драмы, на чужие истории не остается ни времени, ни сил. Тем более, когда между тобой и тем вечером пролегли двадцать лет.
Шарлотта тогда танцевала с Заком — тем самым Заком, которого в этот раз на балу первокурсников увела танцевать я и не подумала, что в чьей–то душе это оставит пустоту.
Это из–за меня Шарлотта не встретила Зака и теперь вешается на Роберта. Все–таки путешествия во времени имеют свои последствия.
Глава 23
Найти Шарлотту оказывается несложно. Сидит на подоконнике с видом брошенной девицы и прячет лицо в ладонях и громко хлюпает.
– Можно? – подхожу ближе.
– Убирайся! Это все из–за тебя!
Я понимаю ее ответ как: «Можно, только осторожно», что ж и буду осторожной. Присаживаюсь на край подоконника рядом, теперь Шарлотта скулит. Как щеночек, у которого отобрали косточку. Устраиваюсь удобнее на подоконнике и втягиваю воздух, готовясь говорить, хотя что говорить еще сама не придумала.
— Он даже не посмотрел на меня! — Шарлотта заговаривает первая. — Как будто я вообще пустое место! Я правда настолько ужасна? Я некрасивая? Так и знала, что я…
Я осторожно касаюсь ее плеча. Она дергается, но не отстраняется. Ее маленькое, хрупкое плечо под моими пальцами дрожит, и мне вдруг хочется обнять ее, укутать, спрятать от этого мира… хотя знаю, что часть этой боли — из–за меня.