Шаги приближаются, и в коридор проливается узкая полоса света.
Я все–таки тянусь к плащу–невидимке. Это сработает мгновенно, но… если я ее применю, то подставлю Роберта, к тому же окончательно выдам себя – он точно поймет, что я владею магией высшего уровня.
— Не надо, — он шепчет, и горячее дыхание щекочет мое ухо, пробегая электричеством по коже. — Доверься мне.
— Ни за что, — отвечаю слишком тихо.
— Тогда просто закрой глаза.
— Что?..
И прежде, чем я успеваю договорить, он берет меня за запястье и резким, уверенным движением притягивает к себе. Мой лоб почти упирается в его плечо, и я чувствую, как его тело напряжено, как быстро бьется его сердце.
Его ладонь ложится мне на затылок, и мир рушится в один миг, когда его губы накрывают мои.
Это не осторожный поцелуй. Это вторжение. Притяжение. Приказ. Его губы горячие, требовательные, и в каждом движении — та самая дерзкая власть, которую я ненавидела и любила одновременно.
Я знаю, что это — отвлекающий маневр. Что он просто задумал, чтобы мы выглядели парой, случайно затерявшейся в темном коридоре. Но мое тело не слушает разум. Я возвращаюсь в прошлое, всего на миг, но возвращаюсь в те времена, когда я могла себе позволить любить.
Его пальцы скользят по моей шее, вызывая дрожь, как же я скучала.
– Вы что? Совсем оборзели? – суровый голос ректора Говоруна возвращает к реальности.
Глава 17
Это профессор Говорун, теперь при свете магического факела мы ясно его видим. Его густые брови нахмурены, глаза сверкают неодобрением.
— Проникли в Академию, – Говорун загибает пальцы. – Обжимаетесь в темном коридоре. Влюбленные голубки, получше ничего не придумали?
Голубки. Он назвал нас так? На самом деле? Прикусываю губу.
– Что вы скажете своим семьям? – продолжает ректор, но я уже не слушаю.
Губы горят, в груди колотится, как у девчонки, у которой украли ее первый поцелуй. Мы целовались с Робертом тысячи и тысячи раз, и только сейчас осознаю, как сильно все эти годы я скучала по нему. Скучала, хоть и не могла простить. Не могла и вряд ли смогу.
— Простите, профессор, — с легкой улыбкой отвечает Роберт, – мы слишком увлеклись и допустили ошибку. Этого больше не повториться.
Профессор Говорун хмурится еще сильнее, но в его глазах проблескивает недовольство и что–то похожее на усталость.
— Безнравственная молодежь! Раньше такого не было. Вы, влюбленные, наверное, даже не понимаете, насколько подрываете авторитет Академии! Ночью, прямо у моего кабинета! Вы бы еще на стол ко мне залезли!
– Как же мы смогли бы, – невинно продолжает Роб. – На всех дверях же печати, мы бы не проникли в кабинет.