– Куда? – спрашивает Роберт, беря сумки в обе руки.
– Третий этаж, комната 309, – мурлычет Шарлотта. – Теперь ты знаешь, где я живу.
Роб небрежно кивает и разворачивается, продолжая разговор со мной.
– Нужно время и место, – говорит он. – Когда все окажутся в одном помещении.
Окажутся в одном помещении, и мы сможем запустить снотворное, дабы отправить в мир снов. Умно.
– Тебе не тяжело? – сзади продолжает мурлыкать Шарлотта. – Такой сильный.
Тут даже Роберту становится не по себе. Он ставит сумки и оглядывается на мою подругу.
– Шарлотта, а зачем… – тут Роб замечает содержимое сумок. – Золото? Ты таскаешь с собой золото?
– Ну да, я же богата. Туда–сюда, по лестнице.
Таскает золото по лестнице. Неужели ничего лучше придумать не смогла. Лучше бы сказала, что…
– На самом деле я помогаю бездомным, – Шарлотта все–таки находит, что сказать. – Вот и выношу деньги, чтобы…
– Ведет себя подозрительно? – шепчет мне Роб одними губами.
Не подозрительно, а глупо, но Роберт уже сложил впечатление. Он делает резкий шаг, заставляя Шарлотту вздрогнуть в нелепом предвкушении не пойми чего и кладет руку ей на затылок, по–инквизиторски читая мысли. Шарлотта, принимая это на свой счет прикрывает глаза и вытягивает губки.
– Проклятье! – Роберт резко отстраняется. – Шарлотта, прекращай.
– О, так и знала, что ты запомнил мое имя.
Роб бросает быстрый взгляд на меня, прося о помощи, но я лишь жму плечами, мол: «Разбирайся сам».
– Мне нравится другая женщина, – говорит Роберт, глядя Шарлотте в глаза. – У нас с тобой ничего не возможно.
Шарлотта дует губки, а глаза намокают.
– Ты красивая, – вдруг продолжает Роб. – И не думай, обязательно найдется человек, который оценит тебя достойно. Но, никогда не лезь к мужчинам, Шарлотта. Имей уважение к себе.
Шарлотта, смущенная донельзя, бежит по лестнице вниз, чтобы расплакаться и спрятаться. Мне неловко.
– Не слишком ли грубо? – спрашиваю я. – Ты отшил влюбленную девочку! Разбил ей сердце.
– Ей кто–то должен был вправить мозги, если ее подруга не справляется.
– Обвиняешь меня? В том, что сам потанцевал с девочкой и дал ей ложную надежду?
Роб закипает.
– Я хотел потанцевать с тобой! – говорит он.
– Еще чего! Я двадцать лет говорила и сейчас скажу – не приближайся ко мне! И не прикасайся!
– Подумать только!
– Вот и подумай прежде, чем предлагать мне танцы. Воспользовался моим незнанием и притворился обычным студентов–первокурсником!
Замираем, затаив дыхание, осознавая, что во время короткой ссоры мы подошли слишком близко друг к другу. Его губы, мягкие, медовые. После того ночного поцелуя мне прямо крышу снесло. Будто мне на самом деле восемнадцать и то был мой первый поцелуй.