— Глава сегодня опаздывает, – говорит Малыш. – Так что я начну, а он присоединится…
Эти слова падают в тишину, как камень в бездонный колодец. На мгновение воздух густеет еще сильнее. Я смотрю на Роберта и вижу в его глазах то же ошеломление, что и в своих. Какой глава? Что значит — глава? Мы думали, что все это – дело рук Малыша, но вот сюрприз, на этот раз Малыш – исполнитель чужой воли, хотя в прошлом это было не так.
Я чувствую, как ноги становятся ватными. И только железная рука Роба на моей ладони удерживает меня на месте. Он чуть наклоняется ко мне и едва слышно шепчет:
— Если глава существует… – говорит он, – то нам всего-то надо его отыскать. У меня магия инквизитора, я прочитаю мысли и…
Совещание продолжается. Люди переглядываются, кивают, их лица горят мрачным восторгом. Им нравятся данные мрачные собрания.
— Нам необходимо жертвоприношение, — говорит Малыш. Его голос тверд, как тогда в прошлом, — Сто магов будут принесены в жертву. Не простые маги, а владеющие разными направлениями. Глава обещал предоставить нам их. И тогда их кровь прольется под светом кометы, а сердца остановятся. Тогда магии придет конец.
Сто жизней. Сто сердец. Сто судеб. Сто невинных людей, которые должны пасть жертвой фанатиков.
— Я всю жизнь рос без магии, — продолжает Малыш, и его голос становится почти исповедальным. — Всю жизнь я ощущал себя ущербным, недостойным, словно мир был создан не для меня, словно я отброс, чужак. Но я ошибался. В мире, где магии не будет вообще, я буду особенным. Мы все будем особенными. Мы все будем равны. Разве это не то, для чего создан человек? Чтобы быть равным себе подобным. Чтобы не было зависти и гордыни. Лишь добродетель.
Ага, добродетельный ты наш, поэтому и задумал загубить сто невинных жертв? От добродетельности?
Малыш смеется. Этот смех разрывает мои уши, отзывается в груди болью и отчаянием.
— Нам нужно сто магов, — повторяет он, словно закрепляя свои слова в сознании каждого. — Это не так уж и много. И если глава предоставит нам их, то от нас… нужна лишь готовность и заточенный ритуальный нож.
Зал взрывается одобрительным шумом. Люди обнимают друг друга, прижимают руки к сердцам, повторяют как заклинание:
— Ради общего дела!
— Цель оправдывает средства!
— Только цель! Цель! Цель!
Эти слова бьют по мне, как удары молота. Я едва держусь на ногах. Мне хочется закричать, вцепиться им в лица, разорвать этот морок, но я должна молчать. Мы должны ждать. Из-за таких сумасшедших Роб повредил руку, а мы… ребенок… наш сын…
Роберт слегка наклоняется ко мне. Я вижу его глаза — они горят решимостью, но за этой решимостью скрывается страх. Он едва шевелит губами, и только я могу понять его слова: