Роберт зол и обеспокоен.
– Ты что творишь? – кричит он. – Мы почти узнали, кто это был!
– Он узнал тебя, – отвечаю криком. – Узнал! Проклятье! Нас раскрыли!
– А ты телепортировала нас! – и язвительно. – Молодец!
– Я спасла нас.
– Я не нуждался в помощи.
Ну, конечно, не нуждался он.
– Роб, послушай, – хватаю его за плечи. – Малыш действует не один. Кто-то более могущественный помогает ему, и этот кто-то знает тебя, он ждал тебя. Знал, что ты придешь, – понижаю голос. – Что мы придем. Иначе, как ты можешь объяснить тот факт, что он узнал тебя, хотя не видел лица? Он опасен. И побег был спасением, мудростью, а никак не глупостью. Даже близко нет!
Кажется, Роберт немного подуспокаивается.
– Дело серьезное, – говорит он тише. – Мы должны позвать инквизицию.
У меня глаза на лоб лезут.
– Настоящую инквизицию, – не верю собственным ушам.
Роб из прошлого никогда бы не сказал ничего похожего. Он был настолько самоуверен, что и представить не мог, что можно обращаться за помощью.
– Как бы там ни было это их работа, – говорит Роберт. – Раз это работа инквизиции, то пускай помогают.
Он выжидающе смотрит на меня, и я знаю, что это значит.
– Роб, – медленно зову его. – Ты же не собираешься обратиться за помощью к нему…
– Да, – просто отвечает он. – Я позову на помощь отца с его жетоном инквизитора и полномочиями арестовать Малыша и его мерзкую шайку.
Внезапно раздается пронзительный женский крик из женского крыла общежития. Резкий, высокий, полный ужаса. Встречаюсь взглядом с Робертом — в его глазах мгновенно вспыхивает тревога. Мы даже не думаем, просто срываемся с места. Наши шаги гулко отдаются в пустоте Академии.
Мы несемся по лестнице в женское крыло, и сердце бьется так громко, что кажется — его слышат все. Мы не успеваем обменяться ни словом, и так ясно, кто может и от чего закричать в ночи. Странно только, что Шарлотта зачем-то оказалась в нашей комнате, у нее же было сказочное свидание.
Мы врываемся в мою комнаты, распахивая дверь так, что она гулко ударяется о стену. И застываем.
Перед глазами — картина, от которой перехватывает дыхание. Динара. Она проснулась. Ее глаза дикие, полные паники и бешенства. Она мычит, потому что рот заткнут, руки связаны, и все ее тело бьется в отчаянных попытках освободиться.
А перед ней — Шарлотта. На коленях, прямо напротив. Бледная, испуганная, с широко раскрытыми глазами, как у ребенка, который наконец-таки наткнулся на обещанное чудовище под своей кроватью.
Шарлотта переводит взгляд с профессора на меня, потом на Роберта, потом снова на профессора. Словно ее разум не может сопоставить увиденное. Словно она не верит, что профессор настоящая.