Дверь дома распахивается, и на крыльцо выбегает мальчик.
Одиннадцати лет, стройный, с длинными руками и ногами, в которых угадывается будущая сила. Он бежит, как кузнечик, высоко поднимая острые колени. На нем простая белая рубашка, чуть великоватая, словно с чужого плеча и штаны, засученные выше щиколоток. Бежит босиком, легко ступая в мягкую траву. Он как ветер, он сама жизнь.
Глаза — огромные, сияющие. Карие, но с золотыми искрами, такими живыми, что я не могу оторваться. В них — детская открытость, бесстрашие, счастье, и что-то еще… будто он смотрит прямо в душу. Взгляд знакомый и родной. Взгляд Роберта.
Волосы у него густые, темные. Челка небрежно падает на лоб. А его улыбка… это моя улыбка. Сияющая и светлая.
Вздернутый носик и веснушки. Этот ребенок идеален. Он такой, каким должен быть. Такой, каким был бы, если бы выжил тогда.
— Мама! — зовет он меня, и голос его пронзает насквозь, такой звонкий, чистый, радостный, что я едва не падаю на колени.
Мальчишка несется ко мне, размахивая руками. Мама. Это далекое, невозможное слово отзывается эхом, и слезы встают в моих глазах. Я ловлю сына в объятия, и прижимаю к себе его хрупкое тело, утыкаюсь лицом в волосы. Он пахнет яблоками и домом.
— Ты мой… мой мальчик… — шепчу я сквозь рыдания. – Я люблю тебя.
Он смеется и обнимает меня в ответ, по-детски неуклюже. Его руки маленькие, но сильные. Ладошки горячие, мягкие.
– Мам, что с тобой? – беспокоится сынок. – Мам?
– Ты здесь. Ты со мной, – продолжаю захлебываться слезами. – Я тебя не отпущу.
Все это не по-настоящему. Это иллюзия, это мечта. Несбывшаяся мечта.
– Смотри-ка, – сын выглядывает из-за моего плеча. – Смотри, папа вернулся?
– Папа?
Я поднимаю взгляд — и все внутри переворачивается. «Папа». Роберт. Он здесь. В моей мечте, в моем доме, в моей иллюзорной жизни. Ну почему?
– Иллюзия работает, – печально отзывается Роб, подходя еще ближе.
– Ты жесток, – говорю сквозь зубы.
– Папа! Папа! – радуется наш сын, и это еще невыносимее.
Будь наш сын жив, ему было бы двадцать, но ребенку из иллюзии лишь одиннадцать. Хотя чему я удивляюсь? Фантазии – странная материя, здесь все не так как было бы, а так как ты мечтаешь.
– Пора уходить, – говорит Роберт. – Пошли.
Он касается моей руки, но я тут же вырываюсь, как ошпаренная.
– Диана, – Роб настойчив.
– Еще минута. Дай мне минуту.
И он ждет. Ждет ровно одну минуту. И все это время не сводит с меня взгляд, пока я прижимаю мальчика к себе еще крепче и чувствую, что сердце разрывается пополам. Потому что это самое прекрасное мгновение в моей жизни. И самое невыносимое.