— Может, ты просто боишься идти дальше? — говорит Роб почти шепотом.
– Ты ничего обо мне не знаешь.
Меня он пугает. Я помню Роба не таким. Двадцать лет назад он бы так не сказал. Он бы так не посмотрел… А, может, просто надумываю лишнего?
– Продемонстрируйте свои камни, – мы наконец доходим до профессора Динары.
Мы с Робом показываем свои творения на ладонях, Динара с любопытством разглядывает. Мне тяжело в груди. Словно сдавили сверху, словно… Задыхаюсь.
– Теперь, ребята, – говорит она аудитории. – Я продемонстрирую работу портала. Вам пока не хватает навыков, но поверьте, к концу третьего курса каждый сможет создать хотя бы самый простой портал.
Динара берет сначала мой камень, втягивает магию, смотрит. Издает горловое медитативное: «Ррр». Ничего. Эта показуха все равно не запустит портал, если камень плохенький.
– Не переживай, – Динара возвращает камень мне в руку. – В первый раз мало у кого получается. Роберт, теперь твоя очередь.
Как это странно. Переживать подобное снова. У Роба был талант к портальной магии, но вряд ли на первом же занятии его камень сработает. Это невозможно. Ему не хватит навыка.
Нехотя вспоминается его первый созданный портал. Тогда он очень скучал и… перенесся ко мне. Прямо в комнату женского общежития, обойдя законы и порядки. Мы обнимали друг друга у окна, тихо, чтобы не разбудить мою соседку, а потом мы телепортировались снова, уже вместе и гуляли по ночному парку за руку. Его прикосновение. В груди все тяжелее. С тех пор этот парк стал особенным. Нашим парком.
Он сделал мне предложение в том парке. Опустился на одно колено и спросил: «Выйдешь за меня!». Я, не раздумывая, сказала: «ДА» и бросилась Робу на шею. Как же давно это было. Словно в другой жизни. Но это была хорошая жизнь, и эти счастливые воспоминания снова и снова разбивали сердце, да, но порой бессонными холодными ночами они его и согревали. И теперь эти воспоминания остались только у меня.
От осознания своего одиночества к глазам подступают слезы. Эгоистично и неразумно, но я хочу, чтобы Роберт тоже помнил. Я плачу. Позорище. Перед всеми, по глупому поводу. Они еще решат, что дело в неполучившемся камне, а камень–то ни при чем. Дышать, я подышу и успокоюсь. Подумаешь, лицо все сейчас покраснеет, глаза опухнут?
– Мой камень, – протягивает Роб, двигаясь к профессору, но в этот миг он спотыкается о стол и содержимое какой–то колбы с вязкой фиолетовой жидкостью летит мне на платье, оставляя темные пятна.
Ахаю я. Ахает профессор. Ахают все, кроме Роба.
— Ой, какая жалость, — произносит Роберт с притворным сожалением. — Твоя форма.