А вот с Петропавловкой оказалось гораздо хуже, хотя Голицын отыскал отменных переговорщиков, для того, чтобы попытаться разрешить дело миром.

Для этого он, едва поступило сообщение о начавшемся мятеже, заглянул в «Клуб философов», как Виталий про себя окрестил комнату, где председатели делегаций были вновь погружены в очередной диспут. На сей раз он касался исключительно важного вопроса: что является насильственным присоединением захваченных во время гражданской войны территорий, а что — их освобождением. Послушав минут пять и восхитившись глубиной доводов одного и остроумием другого, он, не без легкого сожаления, встрял в разговор.

— Мне жаль прерывать вас на самом интересном месте, но придется, — с улыбкой сказал он мгновенно насторожившемуся Радеку, за спиной которого находились еще несколько членов делегации. Эдакая группа поддержки. — Обстоятельства резко изменились. В городе вспыхнул народный мятеж, а потому переговоры придётся прервать. Я уже вызвал конвой.

— Но вы не имеете права нас арестовывать! — придя в себя от столь неожиданного сообщения, завопил какой-то седоватый господин.

Спустя пару секунд к нему присоединились остальные, засыпая Виталия разнообразными примерами из времён древнего Рима и Греции, и поучая, как следует вести себя с парламентёрами, коими они по сути являются.

На сей раз даже помалкивавший Виленкин смотрел на Голицына с лёгким укором. Мол, и впрямь так не поступают.

Голицын молчал, дожидаясь, пока спадет первоначальное возмущение, а затем с легкой ленцой в голосе негромко произнёс:

— Вы меня не поняли, господа. Конвой предназначен для вашего сопровождения обратно. В городе он вас отпустит на все четыре стороны, притом с преогромным удовольствием. Посему об аресте не может быть и речи. Его, чтоб вы знали, — он сделал многозначительную паузу и продолжил: — заслужить надо.

И вышел. А спустя всего полчаса к нему не вошёл — ворвался перепуганный Радек, сопровождаемый улыбающимся Виленкиным, и прямо с порога выпалил:

— Вы не договорили, ваша светлость. Мы готовы к нашему… аресту. Чем мы можем его заслужить ?

«Ишь ты, даже титул мой припомнил, — усмехнулся Голицын. — Значит, окончательно созрел». А вслух не произнес — как топором отрубил:

— Петропавловка. Освобождение заложников. Срок — сутки.

Радек задумался и неуверенно протянул:

— То есть вы доставите нас туда. Я правильно понял? — и в глазах его что-то промелькнуло. Так, на миг, но Виталию хватило.

— Только не вздумайте считать, господин хороший, что укрывшись за надёжными стенами крепости, вы окажетесь в безопасности более чем на сутки. Помните, в случае отказа сдаться мы, не взирая ни на что, начнём штурм. Людей терять понапрасну генерал Слащёв не намерен, так что поначалу последует артобстрел. И я сомневаюсь, что вы и прочие представители делегации уцелеете в этой каше из обломков стен и останков погибших. Снаряд, он, знаете ли, не выбирает, кто бандит-уголовник, а кто — идейный борец за счастье всего угнетённого человечества. Для него, впрочем, как и для меня, разницы нет. Так что будьте уверены, все поляжете, дружненько.