— Я понимаю, что мои люди в отвлекающей атаке на Комендантскую пристань участвовать не станут и Невские ворота штурмовать тоже не им. Но у латышей на всех пулемётов хватит. В том числе и на моих орлов, которые станут переправляться со стороны Кронверкского пролива. Отборный народ и весь без толку поляжет. Жалко, — и он вопрошающе посмотрел на Голицына.

— А предварительный артобстрел? — растерянно спросил он.

Яковы Александрович иронично хмыкнул.

— Я тут на днях одного генерала от кавалерии отыскал. Некто Владимир Николаевич Никитин. В недавнем прошлом чуть ли не самый последний комендант оной крепости. Знает её лучше чем «Отче наш». Словом, имел возможность детально проконсультироваться. Вывод напрашивается неутешительный: проку с нашего артобстрела никакого. Как ни гвозди, а не меньше половины уцелеют. У внешних стен, да будет вам известно, толщина более одиннадцати аршин, да у внутренних без малого три [30] . Отсидятся, после чего и накроют штурмующих. Благо, те не в чистом поле — в лодках сидеть будут, за бугорками с кочками не спрятаться. Для пулемётчиков раздолье. Ну и далее, внутри самой крепости, тоже повозиться придётся немало. За то время, что штурм продлится, оных заложников можно не по одному разу расстрелять. Вот так-с, — и Слащёв развёл руками.

— А делать-то что?

— Сами ведаете, латыши — народ упёртый, с ними иначе надо. Деморализовать бы их как-то.

— Так ведь мы им вначале жизнь пообещаем. Жизнь и свободу. Может, вообще обойдётся без штурма.

— Может, — согласился Слащёв. — Однако древняя мудрость гласит: надейся на лучшее, а готовься к худшему. Они могут нам не поверить. Даже скорее всего. Помнят, поди, как они сами юнкерам в Москве такое же сулили, после чего… А человеку свойственно судить по себе. К тому же и слухи про их распятие, наверное, тоже не забыли, которые мои ребятки по Москве запустили…

— Есть соображения?

Яков Александрович виновато вздохнул.

— Если бы.

Голицын призадумался.

— А если они услышат предложения о жизни и свободе от своих, от большевистского руководства?

— Куда ни шло. Тогда шансов и впрямь побольше. Но ненамного. В идеале к ним бы пяток кораблей подпустить, чтоб окончательно поняли — крышка им, поскольку и балтийцы на нашу сторону перешли.

— Это уже из разряда чудес, — хмыкнул Виталий.

— И я о том же, — невозмутимо подтвердил Слащев.

— А они, увы, не по моему ведомству, — и как-то искоса посмотрел на Голицына.

Но вслух не произнёс ни слова. Впрочем, и без того было понятно, от кого он их ждёт.

Голицын вздохнул. И этот туда же. Нет уж, выкручивайся сам. Хотя обнадёжить стоит, вон как глядит. Авось поприбавится уверенности. А от него и прочие заразятся ею. И он пообещал, хотя в туманной форме: