Впрочем, в малых императорских коронах бриллиантов тоже имелось немало, по нескольку сотен. Да и навершие скипетра украшала не безделица — алмаз «Орлов» весом почти в две сотни каратов.

Оценив сокровища в полмиллиарда золотых рублей, большевики посулили передать в качестве первого взноса именно их.

Ответную цену Голицын тоже угадал. Всего-навсего создать защитный буфер от императорской армии, не более, протянув немецкие войска южнее Петрограда аж до Ладожского озера и далее на восток вдоль всего его побережья. Благо, из-за чрезмерной дальности обстрела тяжёлой артиллерии большевиков царские полки располагались на изрядном, в трёх десятках вёрст, удалении от оборонительных позиций врага. Именно потому вогнать в сей промежуток германские части было легче лёгкого, причём без боевых столкновений с императорской армией.

Что и говорить, соблазн велик.

Виттельсбах, восхитившись точностью прогноза своих тайных визитёров, добросовестно доложил о предложениях петроградских властей в Берлин. Но своё слово, данное им Голицыну, сдержал. В самом конце сообщения он указал, что в случае заключения союза с большевиками войска русского государя, вне всяких сомнений, немедленно возобновят боевые действия против Германии. Причём не только на севере, в районе Петрограда, но и на всей протяжённости нынешних рубежей. Учитывая ничтожное количество дивизий, оставшихся в его распоряжении, сдержать напор императорской армии ему не представляется возможным.

Генерал-фельдмаршал не погрешил против истины. Если до переговоров с Голицыным в его распоряжении имелось более шестидесяти дивизий, включая восемь кавалерийских, то ныне оставалось всего двадцать — менее трети. Да и те по большей части были щедро разбросаны на оккупированных территориях, включая Украину. А одну совсем недавно переправили аж в Грузию. Иначе говоря, ни о каком серьёзном сопротивлении речи быть не могло.

Потому Виттельсбах с лёгким сердцем позволил себе заявить кайзеру, что лишь при условии возврата обратно всех солдат он обязуется оказать русским серьёзное сопротивление и удержать занимаемые рубежи. Попутно напомнил, что ещё в начале года оных дивизий у него имелось аж восемьдесят.

Зная о критическом положении немецких войск на Западе (очередное наступление, несмотря на поступавшие с востока свежие резервы, вновь захлебывалось), генерал-фельдмаршал прекрасно понимал: Берлин не в силах выделить и двух-трёх…

Продиктовав концовку текста, он направился в свой кабинет, достал из ящика стола помятую газету с фотографией распятого императора, долго смотрел на неё, а затем приложил руку к козырьку фуражки, отдавая честь усопшему.