Голицын кивнул и продолжил. Дескать, в таком случае для них, равно как и прочих городов соотношение один к десяти окажется благом. Посему ничего страшного, если оное счастье окажется слегка урезанным — в первый год при обмене выдача будет ограничена. Не свыше ста новых империалов на человека, вне зависимости, кто он — мещанин, рабочий, купец или фабрикант. Жалование госслужащим не в счёт — оно само собой.

Объяснение для народа простое: золота завались, но начеканить из него миллионы золотых монет — весьма долгая задача. Посему для желающих приобрести сверх положенного обменный курс при выдаче второй сотни окажется завышен вдвое, при выдаче третьей — втрое, и так далее. Зато на второй год все ограничения окажутся сняты.

— Фабриканты от такой затяжки непременно возмутятся. Про крупных заводчиков вообще молчу, — резко возразил Николай Николаевич Покровский. — Кому ж тогда производство восстанавливать?

— А чтобы не возмущались, — улыбнулся Голицын, — мы поначалу поможем им выплачивать зарплату рабочим тоже золотом. Кстати, получится дополнительный стимул для срочного налаживания и запуска предприятий. Помимо этого можно предложить населению выгодный вариант. Они сдают свои бумажные деньги в госбанк, причём в неограниченном количестве, под пять процентов годовых. Через пять лет им вернут их обратно и, буде у них возникнет странное желание взять всё золотом, выплатят всю сумму вместе с процентами, исходя из обычного обменного курса.

— Но отчего вы называете желание получить золото странным?

— Оттого, что к тому времени доверие к бумажным деньгам давно восстановится. Следовательно, обыватель предпочтёт иметь в кармане не тяжёлую кучу империалов, а куда более лёгкие бумажки в виде казначейских билетов, обеспеченных золотом. Как в довоенное время.

— А позвольте спросить, для чего сии изменения? — недоуменно спросил Покровский.

— Для того, чтобы, во-первых, иметь возможность выполнить взятые на себя обязательства перед гражданами страны и не замораживать купленные ими облигации внутренних займов, но беспрепятственно обменивать их на золото. Причём по тому же курсу: один к десяти. Истинных патриотов России надлежит поощрять, господа.

— А во-вторых?

— Сделать льготный обменный курс для крестьян — один к пяти, поскольку в глубинке цены выросли не столь круто. Кроме того, государь и его правительство благодаря такому шагу сохранят лояльность деревни. И не просто сохранят, но и получат продовольствие для оголодавших городов, ибо заниженный курс будет предложен исключительно тем, кто сдаст продналог. Остальным, кто не сможет осуществить сдачу зерна в полном объёме, обменяем деньги на золото в процентном отношении от выполнения ими своих налоговых обязательств. А кто, вдобавок к продналогу, сыщет к продаже излишки, также получит за них империалы.