Уступки в первоначально потребованном количестве золота оказались существеннее. Поначалу Голицын и здесь упирался — даёшь половину кредита, и баста. Учитывая, что вместе с общей суммой количество золота автоматически уменьшалось, уступать далее было и впрямь нельзя. Но Бьюкенен со слезами на глазах умолял подрезать непомерные требования.

— Вдумайтесь сами — вы требуете нереального. Откуда королю взять почти сорок тысяч центнеров [25] ⁈ — плачущим голосом умолял он. — Золотой запас всей Англии вдвое меньше!

Виталий прикинул, но иное. Судя по упорству посла, как знать: не уступи ему сейчас — и вообще ничего не получишь. И он, скрепя сердце, скостил вначале до ста пятидесяти, а в конечном итоге — до ста миллионов фунтов стерлингов, но без учёта возврата русских золотых залогов. Они — само собой.

Мало того, согласился и на частичную их замену серебром. И впрямь тоскливо разгуливать по базару даже при наличии в кармане десятка червонцев. Сдачи-то у продавцов нет. Ещё пару лет назад все серебряные монеты исчезли, и правительству пришлось печатать денежные марки: по пять копеек, по десять и так далее.

Да, скорее всего, едва начнётся обмен казначейских билетов на золотые монеты, серебро всплывёт, извлечённое предусмотрительными жителями из носков, кубышек, банок и прочих укромных мест. Но не в том количестве — далеко не все хозяева захоронок в настоящее время живы.

— И последнее, — придержал Голицына за руку Бьюкенен, едва завершилась официальная церемония подписания всех бумаг. — Помнится, вы обещали мне кое-что ещё. Имя.

— Ах да, — спохватился Виталий.

Он и впрямь посулил дипломату назвать предателя, выдавшего сокровенные королевские тайны. Пожалуйста, не жалко. И он с лёгким сердцем сдал его, честно ответив послу:

— Он представился мне… Интернетом. Фамилии не назвал.

— И как сие трактовать? — озадачился Бьюкенен. — «Общая сеть» или «Между сетями»? — Он с подозрением воззрился на Голицына, протянув: — Странное имя, не находите?

— Думаю, обычный псевдоним, — пожал тот плечами. — А впрочем, я в вашем тарабарском языке, на котором пишут Ливерпуль, а читают Манчестер, — круглый ноль, посему вам не помощник. Могу лишь сказать, что познакомился с ним год назад в Подмосковье.

— Но как он выглядит?

— Вряд ли вам это что-то даст, поскольку он всякий раз разительно менял свой облик. Остальные приметы вам тоже ничего не скажут — всё усреднённое. Словом, ищите.

И посол понял, что русский варвар в очередной раз его бессовестно надул.

— Будьте уверены, Англия и её король не забудут ваших трудов на благо общей победы, — сухо поблагодарил Бьюкенен на прощание и, не удержавшись, многозначительно добавил: — Англия ничего не забывает.