Говорят, если дискуссия названа на дипломатическом языке «откровенной», значит, она велась в резких тонах и стороны недвусмысленно высказали все, что они думают друг о друге. Эту беседу с полным основанием можно было бы назвать «чрезвычайно откровенной». Именно потому Бьюкенен не выдержал и, напрочь забыв про дипломатический этикет и сдержанность, выпалил:

— Весьма грязные методы.

— Вам ли толковать о чистоте? — ухмыльнулся Виталий. — Особенно после того, что я от вас сегодня услышал. Да наши методы по сравнению с вашими выглядят стерильнее, чем руки хирурга перед операцией. К тому же у нас имеется оправдание. Оборотней, вроде вашего Жорика, честным свинцом в грудь не взять. Только осиновый кол в задницу, — съязвил он.

Но тут Голицыну в голову пришла тревожная мысль. Что там посол ляпнул насчёт смертельного риска? Уж не имел ли в виду… Ну да, вон как смотрит. Если б взглядом можно было убить, Виталий давно лежал бы бездыханным.

«Бездыханным, — задумчиво повторил про себя Голицын. — А ведь с этих псевдосоюзников, при наличии которых никаких врагов не надо, станется. Чтобы сохранить тайну, они могут пойти и на… Благо, мастеров-бандитов у этих дерьмократов на семь царей хватит — всякие там Локкарты и прочие. Один Рейли чего стоит. Тот ещё пройдоха. Да и происхождение обязывает. Он ведь на самом деле Соломон Розенблюм из славного города Одессы, так что замутить какую-то афёру в наших краях для него раз плюнуть. Прямой смысл подстраховаться».

И он, выдержав паузу, во время которой, кривя губы в усмешке, буравил Бьюкенена тяжёлым взглядом, приступил к подстраховке.

— Чуть не забыл. Так, на всякий случай, маленькое предупреждение. Я понимаю, в вашем Форин-офисе через одного любители ростбифов с кровью. Причём с человеческой. Собаку съели, и не одну, участвуя в покушениях на неугодных русских царей. Так вот, категорически предупреждаю: чревато весьма печальными для вас последствиями. Мы с государем дали слово молчать, и мы его сдержим. Но… пока живы . Зато в случае покушения , тем паче неожиданной смерти кого-либо из нас, или обоих вместе… Ну вы поняли.

— Да как вы могли такое подумать⁈ — чуточку фальшивя (сил на притворство уже не оставалось), возмутился дипломат, и Виталий окончательно убедился в том, что его догадка правильна.

— В отличие от покойного государя, я прекрасно знаю, с кем имею дело. Потому и могу. Более того, уже подумал . И даже разработал на сей счёт подстраховку. Называется «Мёртвый язык». Сие означает следующее. Надёжных людей у нас много, они предупреждены, документы в запечатанных конвертах подготовлены и розданы им с соответствующими инструкциями. Посему будьте уверены, случись с кем-либо из нас или одновременно с обоими в ближайшее время или в ближайшие годы… м-м-м… нечто печальное, как они их вмиг размножат и передадут в газеты. После чего на следующий же день позорная королевская тайна немедленно выплывет наружу, как дерьмо из забившегося сортира. И не надейтесь — обратно вам её загнать не удастся, поскольку господам журналистам, падким до сенсаций, заткнуть рот не выйдет. В смысле, заткнуть всем . Причём получат её писаки с дополнительными комментариями — из-за чего произошло покушение на наши жизни и кто за ним стоял. С нашими комментариями, — на всякий случай уточнил он. — И за нашими подписями. Моей и Алексея Николаевича. Комментарии, чтоб вы знали, тоже приготовлены и заложены в конверты.