Одно это пахнет потерями не десятков — сотен миллионов фунтов.

Ну и Индия. Убытки от вспыхнувших в ней беспорядков обойдутся как бы не дороже, чем пресловутый кредит. Это если Англии вообще удастся их подавить.

Учитывая всё в совокупности, потери можно исчислять миллиардами. Причём часть их, и весьма солидная, уплывёт из кармана короля.

Следовательно, Георгу и впрямь стоит дать русским денег в обмен на их обещание не обнародовать всей правды о его… гм, гм… не совсем тактичном поведении в отношении кузена и, соответственно, на их отказ от резких демаршей. Да, условия чертовски невыгодны, но всё-таки не прямой убыток, а кредит. Даже проценты капать станут. Пускай символические, и тем не менее.

К тому же Россия доселе и впрямь неизменно держала своё слово. Если варвар обещает выплачивать Георгу четверть от получаемых с Германии репараций, кредит погасится куда скорее.

Что ж, придётся так и порекомендовать королю.

Было весьма неприятно сознавать, что сегодня он проиграл, но посол неимоверным усилием воли взял себя в руки. Английский джентльмен должен всегда оставаться невозмутимым. Даже в случае поражения.

— Я передам ваши слова его величеству, — холодно ответил он. — Полагаю, он посмеётся над этой чушью, которую вы понаписали, но в любом случае размеры его «раскаяния» вы чересчур завысили. Однако решать ему.

— Разумеется, — согласился Голицын и напомнил Бьюкенену. — А заодно порекомендуйте Георгу не тянуть с ответом. Знаете, юность весьма несдержанна и нетерпелива. Устав ждать, Алексей может, как и намеревался первоначально, поступить по велению сердца, чтобы весь мир узнал, какие свиньи бывают среди ближайшей родни. Посему время на принятие окончательного решения вашему королю отвожу немного — три дня.

— Сколько⁈ — охнул посол.

— Три дня, и ни часом больше! — жёстко отрезал Виталий. — На четвёртые сутки при отсутствии его согласия мы начнём оповещать журналистов о пресс-конференции, и тогда поезд уже не остановить. Сам кредит должен быть предоставлен в течение недели со дня подписания соответствующего соглашения. На транспортировку золота вам отводится три месяца. Я имею в виду — всего золота, включая возврат русского залогового.

— Это какой-то… ультиматум, — беспомощно развёл руками Бьюкенен.

— Угадали, — невозмутимо согласился Голицын. — Он самый и есть.

Такую откровенность крыть было нечем. Однако дипломат всегда знает, что спросить, когда не знает, что ответить.

— Но вы понимаете, что требуя столько, весьма рискуете? Смертельно рискуете.

— Разумеется.

— И не боитесь?

— Все мои действия направлены на благо России, а это оправдывает любой риск. И любые методы достижения цели.