— Не совсем. Он требовал мясо в случае неуплаты долга в срок, — вырвалось у посла.

— Поправка принимается, — кивнул Голицын, нимало не смущаясь от своей ошибки. — Хотя если призадуматься, это ещё лучше! Выходит, ваш королишка во сто крат хуже презренного нехристя-жида. Тот хоть за неуплату его требовал, а Георг пожертвовал братцем просто так, походя, из опасения, как бы чего не вышло. И принес в жертву не кусок, но всё его тело полностью. Впридачу с женой и детьми: ведь если б не удача и не кое-какие просчёты со стороны преследователей, вся семья государя также полегла бы в Тургайской степи. А может, и раньше. И конвой вместе со мной в том числе.

«Господи, как же оно было бы здорово!» — чуть не вырвалось у посла.

— Напрасно мечтаете, — угадал его мысли Голицын. — Я жив-здоров, юный император тоже, невзирая на гнилую кровь, доставшуюся ему опять-таки от английской бабули, посему придется платить по счетам.

И он подвёл итог. Дескать, в любом случае король понесёт колоссальные убытки. Однако если согласится предоставить кредит, они окажутся исключительно финансовыми. Да и то…

Пришло время убирать кнут и вновь извлекать пряник. Правда, чёрствый, но уж какой есть. Авось у Жорика зубы крепкие, разгрызёт как-нибудь. И Виталий напомнил о репарациях, кои непременно истребуют страны-победительницы со своих поверженных врагов. Причём многомиллиардные даже в пересчёте на фунты стерлингов. И он, со своей стороны, твёрдо обещает, что едва деньги начнут поступать, не менее половины из них Россия выделит на выплату внешних долгов, дабы всемерно ускорить их погашение. Да, часть уйдет Франции, зато вторая — целиком английскому королю. То есть не исключено, что кредит будет погашен досрочно.

А теперь вновь пройтись кнутом, чтоб не забывался.

— В случае же отказа в кредите… — И многозначительная ухмылка, больше напоминающая волчий оскал и предвещающая неприятное продолжение, не замедлившее себя ждать.

Дескать, если господин посол думает, что его король потеряет лишь одну Индию, так это напрасно. Помнится, Англию и некие буры из Трансвааля и Оранжевой столь же пламенно обожают. Причем, не одни они. Хватает в Африке народов, которые, если их совсем немного поддержать, радостно поприветствуют соотечественников дипломата как ружейными залпами, так и пушечными фейерверками…

Бьюкенен, лихорадочно ища выход, вновь машинально вытер пот и выдал единственное, что пришло ему на ум:

— С таким поведением Алексей II непременно окажется изгоем.

Однако попытка не удалась. Более того, она, подобно бумерангу, мгновенно вернулась обратно к дипломату.