— Папа!

Я повернулся.

И посмотрел в сгущающихся сумерках на мальчика лет семи-восьми. Он был в какой-то одежде защитного цвета, похожей на наши дитячьи мундиры, только без всяких знаков отличий. Наверное, это не форма. Что-то туристическое, походное?

Лицо мальчика было знакомо, похоже и не похоже на моё одновременно. Но я его уже видел, только постарше.

Да, это сын Святослава Морозова. В прошлый раз мы ругались. Но этот мальчик ещё не умел ругаться с родителями. Он был абсолютно доверчив, смотрел на меня с любовью и тревогой.

— Что, Борька? — спросил другой я.

— Ты с мамой помиришься?

— Конечно, — сказал другой я. — Мы и не ссорились.

— Она не поехала, — заметил мальчик.

— Мама не любит рыбалку.

Я уже увидел палатку — дальше от реки, у кромки леса. И автомашину. Круто, у меня есть машина! Жена, сын, машина, палатка, лес, река и целая планета Земля!

И Луна в небе.

А падших, кажется, ещё нет. Я это чувствую.

— Раньше ездила, — сказал мальчик с сомнением. И тихонько добавил: — Мама сказал, что ты её не любишь.

— Ерунда, — возразил другой я. — Завтра вернёмся, порадуем маму уловом. Всё будет хорошо.

— Мама сказала, ты любишь другую. И жалеешь, что на ней не женился.

— Ерунда, — повторил другой я, даже не запнувшись. — Мы просто дружили в детстве. Ты же дружил в садике с Аней, а сейчас…

— А если бы ты женился на той девочке, с которой дружил, я бы родился?

Другой я помолчал. Потом ответил:

— Непременно.

— Но я был бы другой Боря, у меня была бы другая мама. — Мальчик подобрал с земли веточку, бросил в огонь. Прищурился, глядя, как вспыхнули угли. — Ты бы кого любил больше?

Конечно же, надо было сказать «тебя». Но тот, другой я, был, похоже, либо честным до упёртости, либо туповатым.

— Так не бывает, сын. То, чего не случилось, не существует.

— А если бы тебе надо было выбрать, ты бы кого выбрал? Маму и меня, или другую маму и другого меня?

Я не мог читать мысли настоящего лётчика Святослава Морозова. И посоветовать ему ничего не мог. Но я ощутил, как на него вдруг накатила тоска.

— Отказываюсь делать такой выбор! — бодро сказал другой я. Шагнул к сыну, подхватил на руки. — А кому-то давным-давно пора спать, а не задавать вопросы… не по возрасту…

Другой я уткнулся лицом в волосы сына. Спросил:

— Сказку на ночь кто-то хочет?

И в этот миг я всё понял.

Воздух со свистом вошёл в мои лёгкие. Он был синтетический, им дышали тысячи раз, но сейчас — плевать.

Я жив. Я на Каллисто. Я вернулся из очередного путешествия в прошлое.

Падший меня не убил?

Почему?

Я привстал с пола.

Тёмный владыка лежал рядом и подёргивался, словно его било током. Он держал руки протянутыми вверх и ладоней у него не было, от обрубков кистей шёл дымок, и руки истлевали, расползались серым пеплом. В лице больше не осталось и следа страшной красоты, а во взгляде зелёных глаз — только страх.