Я приложился к соску, и добрый искин выдал мне такую порцию обезбола, что я сразу перестал чувствовать сломанную ногу.

А на экране Харгунт и тот, говорящий лишь на языке вонючек, старший в цветастой рубахе с листиками, орали друг на друга. Махали руками. Толкались так, словно хотели прибить оппонента на месте.

Казалось, сейчас они сцепятся окончательно.

Но они вдруг стали расходиться, все ещё оборачиваясь и что-то крича. Старший вонючка погрозил моему истребителю кулачищем и пошёл вдаль. Харгунт повернулся ко мне и стал делать какие-то непонятные жесты.

Я поднял голову — на потолке над истребителем рывками расходилась диафрагма люка. За ней висела тьма космоса.

«Слава, сумеешь вертикально?» — тревожно спросил Боря.

На Каллисто я бы точно сумел. А вот тут…

— А какой ещё выход? — пробормотал я, закрывая фонарь кабины. Индикатор кислорода был тревожно близок к красной зоне, успею ли я долететь… и топлива мало… но…

Я шевельнул пальцами, разворачивая дюзы. У меня не истребитель вонючек, для которого вертикальный взлёт норма, у меня земная «пчела», которая обычно стартует по взлётной полосе…

Но «пчела» не самолет, это космический истребитель. Если я смогу компенсировать главную тягу двигателями ориентации, то могу взлететь.

Должен взлететь.

«Пчела» пошла вверх с неожиданной лёгкостью, будто я всю жизнь только и делал, что поднимал корабль со дна колодца.

Разок я чиркнул крылом по стене, но искин уже сообразил, что именно я делаю, и скомпенсировал толчок.

Мы поднялись над Гималией.

Нет, не так.

Гималии больше не было, как и Ананке. Была какая-то нелепая скала, обломок в два-три километра длиной, из которого наполовину торчала база вонючек. Обнажившаяся часть была искорёжена, помята, из неё фонтанами сочился воздух и разлетался мусор. А пространство вокруг наполняли расходящиеся во все стороны осколки спутника — от мелкой трухи и до километровых астероидов.

— Оранжевый-четыре, — сказал я. — Оранжевый четыре, вызывает синий-два. Ответь, Рене!

Ответа не было. Значит, Рене сбили. Или же он не стал отворачивать, приближаясь к Гималии, выпустил ракеты и пошёл на таран, отвлекая на себя защитные системы.

В любом случае у него получилось, и он был уже на Каллисто. Надеюсь, его последняя десятилетняя тушка дозрела достаточно, чтобы он…

Я вдруг понял, зачем Рене собирался отлить на генератор. Надеялся повторить судьбу Хелен? Всё забыть, вообразить себя… кем? Французским мальчиком, внезапно оказавшимся в будущем на спутнике Юпитера? Всё забыть, стереть себя, стать новой, точнее, старой, личностью?